1. Введение

Современные вызовы в отношении устойчивости и стабильности внешней политики усиливают многополярную роль дипломатии как важнейшего ресурса осуществления внешней политики государства. Дипломатия успеха – это одна из особенных технологий, которая играет ключевую роль в процессе обеспечения мирного взаимодействия между государствами, защиты интересов своей страны, поиска компромиссных решений и урегулирования конфликтов.

В этом смысле политика и дипломатия образуют единый узел, совокупность действий и взаимосвязей элементов которого влияет на создание внешнеполитической обстановки, проводимой как отдельными государствами, так и группами государств (например, «коллективный запад»). Неоспорим тот факт, что в отличие от ряда иных областей профессиональной деятельности, успех во внешнеполитической и дипломатической деятельности достигается преимущественно с помощью лингвистической составляющей, где язык служит «потаенным источником власти» [1, С. 192], посредством функционального потенциала которого достигается результат в каждом конкретном акте коммуникации – воздействовать на ход событий, влиять на принятие внешнеполитических решений, формировать в сознании представителей разных континентов, политико-экономических систем, дипломатических миссий и общественном сознании новое видение международной конфигурации будущего миропорядка с содержанием таких ценностных понятий как справедливость, социальная ответственность, уважение к традиционным культурно-историческим и этическим ценностям, межнациональному достоинству человека, не допуская использования этих ценностных понятий в качестве инструмента геополитического доминирования в международной политике. В этом контексте важно отметить неоспоримое преимущество дипломатического дискурса как ключевого инструмента, репрезентируемого совокупностью языковых средств, используемых специалистами для однозначно интерпретируемой коммуникации, связанной с профессиональной деятельностью, в официальных ситуациях общения [2]. Собственно речь идет о специфическом виде междисциплинарного явления профессионального дипломатического и политического дискурсов, как в широком, так и узком понимании, характеризующихся лингвокоммуникативными, лингвокогнитивными и лингвоаксиологичесими особенностями, наличием собственных терминологических систем, занимающих особое место среди терминологических систем других общественных наук – являясь не только областью знания, но и деятельности. Дипломатия и политика так или иначе затрагивают практически всех членов международного сообщества.

2. Методы и принципы исследования

Анализ дискурсивной практики участников и акторов «глобального сообщества» позволяет сделать выводы о широкой распространенности политической и дипломатической терминологии за пределами профессиональной среды, жанровом многообразии текстов, взаимовлиянии, взаимопроникновении лексических единиц терминологических систем политики и дипломатии в обыденную жизнь, что естественным образом находит отражение на системе национального языка.

Специфические виды дискурса, отражающие особенности различных групп, слоёв, взаимодействия и целей коммуникантов, привлекают пристальное внимание исследователей не только сферы языкознания, но и других гуманитарных и общественных наук. Особый интерес вызывает профессиональный дискурс, выявление принципов изучения которого – приоритетная и востребованная задача, декларирующая, что каждое языковое явление целесообразно было бы изучать одновременно с когнитивных, коммуникативных и аксиологических позиций, вытекающая же из этой методологии социальная когниция – отражение наиболее современных подходов в изучении человека и его деятельности в языке [3].

3. Основные результаты

Новый подход к изучению дипломатического дискурса предполагает выявление основных характеристик этого типа институционального диалога и его специфических отличий от коммуникативных событий в иных областях профессиональной сферы, так или иначе совпадающих по отдельным параметрам с дипломатической.

Выскажем некоторые соображения о дискурсе. В исследованиях докогнитивного периода толкование термина «дискурс» сводилось для обозначения устного текста в момент его порождения и дальнейшего развития. Возникновение когнитивной науки изменило такой подход – термин «дискурс» приобрел новое понимание и сущностные характеристики, позволяющие относить его к устному и письменному виду, однако с точки зрения пространства и времени понятие «дискурс» обозначает деятельностное отношение к тексту в процессе коммуникации. Поворот в лингвистической науке в сторону функционализма, попытка осмыслить язык как важнейший инструмент категоризации мира, как важнейшее средство выражения и отражения когнитивной деятельности человека определили новый подход к определению дискурса [4, С. 222]. Сегодня дискурс рассматривается научной средой «как сложное коммуникативное явление, включающее, кроме текста экстралингвистические факторы (знание о мире, мнения, установки, цели адресата), аксиологические (связи различных ценностей между собой, с социальными и культурными факторами и структурой личности) необходимые для понимания текста» [5].

Некоторые исследователи придерживаются убеждений, что определение сущностной природы дискурса предполагает наличие двух параметров:

1) специфики агента социального действия [6];

2) интенциональной базы дискурса [6].

Такой подход определяет место дипломатического дискурса как одного из видов институционального дискурса, основывающегося на двух системообразующих признаках: цель и участники общения. Каждый отдельный вид институционального дискурса характеризуется своей соотносительностью статусных и личностных компонентов. В дипломатическом дискурсе доля личностного компонента незначительна.

В.И. Карасик определяет институциональный дискурс «как общение в заданных рамках статусно-ориентированных ролей», т.е. говорящий – слушающий – цель [7].

В работе «Семантико-семиотические аспекты дипломатического дискурса» Беляков М.В. отмечает, что «феномен политического и дипломатического дискурса пока не поддается однозначному определению, так как сама категория политики в настоящее время не имеет четкой дефиниции». В качестве основных свойств дипломатического дискурса автор выделяет «тематическую связанность, ситуативную обусловленность, динамичность, социальную ориентацию, неоднородную структурированность и недискретность» [8].

Краткое логическое определение, устанавливающее существенные отличительные признаки термина «дипломатия» дано в Дипломатическом словаре Министерства иностранных дел СССР: «Дипломатия – принципиальная деятельность глав государств, правительств и специальных органов внешних сношений по осуществлению целей и задач внешней политики государства, а также по защите прав и интересов государства за границей. Подобные определения содержатся и в других отечественных и зарубежных лексикографических изданиях (например, в Oxford English Dictionary 2004, Macmillan English Dictionary 2006, Longman English Dictionary 1995, Словаре иностранных слов 1988 и т.д.).

Сравнительный анализ дефиниций подтверждает, что дипломатия – это наука международных отношений и искусство ведения переговоров руководителями государств и специальными органами внешних сношений: министерствами иностранных дел, дипломатическими представительствами, участие дипломатов в определении курса внешней политики страны и ее проведении в жизнь мирными средствами. Главная ее цель и задача – защита интересов государства и его граждан.

В лингвистической теории политический дискурс представлен как разноаспектное и многоплановое явление, как комплекс компонентов, составляющих единое целое, реализованный в конкретной институциональной ситуации: заседания правительства, сессии парламента, съезды политических партий.

Дипломатический и политический дискурс взаимодополняемы, однако коммуникативные акты каждого проявляют свои специфические особенности, цели этих видов дискурсивных практик значительно различаются. Целью политического дискурса является борьба за власть [6], в то время как из общего определения дипломатии следует, что, помимо задач информирования и согласования интересов, в функции дипломатической коммуникации входит защита национальных интересов страны и ее граждан. Важно отметить, что дипломатический дискурс в современной международной повестке носит не отвлеченный характер, а содержит базовые сценарии по преодолению конфликтов и противоречий, накопившихся за последнее время.

Цель политического дискурса – достижение выполнения задач доминирующих позиций. Коммуникативные события политического дискурса адресованы в большей степени не к отдельным личностям, а к массам. По мнению Д.Б. Гудкова: «Диалог происходит по схеме «вождь – толпа», причем вождь может быть и коллективным (например: газета, телевизионный канал и т.п.)» [9, С. 141]. С точки зрения когнитивной лингвистики содержание понятия «политический дискурс» включает «знания, способные влиять на порождение и восприятие речи; другие тексты, политические взгляды автора и его задачи, а также политическую ситуацию» [8]. 

Цель инструментального дипломатического дискурса – нахождение компромиссного консенсуса без доминирующего давления и навязывания воли одной из сторон. Вербализация дипломатической коммуникации в этом смысле происходит с использованием специальных маркеров, эксплицитно, через идеологические коннотации внешнеполитической терминологической лексики, определение дискурсивной тональности, аккуратный и тщательный выбор оценочной лексики. Инструментальная функция языка дипломатии предполагает

1) формирование у реципиента перспективного видения реальности;

2) мобилизацию реципиента к деятельности.

Международная турбулентность, происходящая в современном мире вносит определенные коррективы как в само определение, так и в функциональный инструментарий дипломатического и политического дискурсов, сближая и взаимодополняя анализируемые виды дискурсивных практик с другими типами коммуникации. Зачастую в научных трудах исследователей отмечается о сближении лексических систем политического и дипломатического дискурсов с иными видами: медийным дискурсом, правовым, внешнеэкономическим, конфессиональным и др. Такие специфические особенности характерны в том числе для публичной формы дипломатической коммуникации, цифровой дипломатии.

На современном этапе развития дипломатический дискурс непосредственно связан с геополитическими изменениями, произошедшими и происходящими в мировом пространстве: образование новых государств, территориальные претензии, этнические вопросы; военные конфликты, финансово-экономический и энергетический кризис и другие, не менее важные причины, приведшие к тому, что в сферу дипломатии активно включаются приоритетные коммерческо-политические вопросы; неоспоримо усилилось влияние СМИ, манипулирующих и воздействующих на общественное мнение. В данном контексте следует выделить важную роль такого вида дипломатического дискурса как открытый профессиональный дипломатический дискурс, «характеризующийся интердискурсивностью, интертекстуальностью, лингвокреативностью, <…> реализующийся в рамках публичной дипломатии, <…> обладающий характерными коммуникативными и лингвистическими свойствами, позволяющими оказывать манипуляционное воздействие на сознание массового реципиента [10, С. 166].

4. Заключение

Специфические признаки политического и дипломатического дискурсов проявляются в первую очередь на уровне взаимодействия акторов, реализуемых целей и коммуникативных функций языка – информативной, эмотивной и воздействующей. Основная задача информативной функции – передать информацию таким образом, чтобы воздействовать на картину политического мира в сознании реципиента, побудить его к действию.

Убеждение и нахождение компромисса – успех дипломатии. Доминирование и навязывание положительной или отрицательной оценки в массовом сознании с использованием широкого спектра коммуникативных стратегий и тактик – особенность политического дискурса.

Современная интегральная парадигма лингвистики, в основе которой лежит междисциплинарный подход, открывает новые перспективы изучения и анализа профессионального языка и его коммуникативных функций.

The additional file for this article can be found as follows: