1. Введение

К разным эпохам истории языка относятся реликты исчезнувших классов, которые можно обнаружить в индоевропейском языке. Отнесение классификации к определённому этапу развития индоевропейского языка сопряжено с большими трудностями, связанными с возникновением новых элементов. Поэтому важное значение имеют практические исследования именных основ, сложность образования которых зависит от разнообразия сравнительно небольшого числа первичных элементов. На протяжении всей истории индоевропейских языков форманты, вероятнее всего, изменяли свое значение, а в ходе ряда морфологических процессов даже исчезали. Данная тема представляет особую актуальность, так как о древнейшем состоянии языка свидетельствуют пережитки, которые позволяют частично восстановить историческое состояние. Практическая направленность работы заключается в том, чтобы показать лексический состав реликтовых склонений, отражающий древнее индоевропейское состояние имени. Для этого проводится семантический анализ древнегерманских существительных со сложными основообразующими формантами.

В рассматриваемой статье поднимается несколько важных проблем: восстановление имен существительных, входящих в основной фонд индоевропейской лексики древних языков и относящихся к одушевленному (активному) классу; выяснение древнего происхождения консонантных элементов, а также определение значениядревнегерманских основообразующих формантов.

2. Методологические основы

Склонения существительных древних индоевропейских языков подразделялись на склонения имен гласных и согласных основ, обладающих своими формальными признаками. И.М. Тронский утверждает, что именное склонение появилось у имен активного, одушевленного класса

[14, С. 92][17][4, С. 148]

Для языков активной типологии характерно, что имя подразделяется на класс одушевленный/неодушевленный (активный/инактивный), а само склонение первоначально появилось у имен активного класса. Согласно мнению Г.А. Климова, языки активного класса, к которым в глубокой древности принадлежали и индоевропейские языки, обладали бедной системой склонения

[8, С. 131][8, С. 174][12, С. 16]

Каким же образом можно охарактеризовать категорию одушевленности/неодушевленности (активности/инактивности)?

Согласно А.Н. Савченко, термины «одушевленный» и «неодушевленный» представлены не совсем точно, поскольку многие имена, обозначающие неодушевленные предметы, относились к активному классу

[13, С. 74][9, С. 345][9, С. 346][2, С. 274]

Джордж Оливер Керм полагает, что одушевленные существительные отличались от неодушевленных по форме. Примеры вопросительных местоимений who и what из английского языка наглядно показывают, что пережитки древнего порядка сохранились в данных словах, в которых одушевленность противопоставляется неодушевленности [15, С. 553]. Аналогичное явление наблюдается и в русском языке (кто/что). На наш взгляд, не совсем ясно, что имел в виду Дж. О. Керм, скорее всего, различные основы, слова или какие-либо показатели, как в случае с вопросительными местоимениями who и what. Можно предположить, что имена одушевленного класса отличались от неодушевленных не только своей семантикой, но и определенной маркировкой. Следовательно, маркированность существительных, обозначающих одушевленные (активные) денотаты, считается существенным признаком, благодаря которому, древние относили к классу одушевленных.

3. Результаты исследования древней индоевропейской лексики

Некоторые данные позволяют восстановить имена существительные, относящиеся к одушевленному (активному) классу, которые составляют основной фонд лексики древних индоевропейских языков. А. Мейе представил группы и связал их с названиями родства, частей тела, животных, растений и некоторых вещей, таких как названия металлов, топор, сосуд и другие

[9, С. 391-408][2]

Особого рассмотрения требует вопрос о наиболее древних маркерах, основообразующих формантах. Проведенные исследования подтвердили, что группировка существительных на гласные и консонантные основы могла быть отражением перестройки классного деления существительных по более абстрактному признаку, одушевленности/неодушевленности. Следует также отметить, что имена одушевленного (активного) класса первоначально выделялись своей маркированностью, консонантными показателями, которые противопоставлялись именам немаркированным (неодушевленным). Специфика основообразующих формантов в своих истоках заключалась в выражении конкретного значения, а для обозначения одушевленности данные форманты объединялись общим семантическим стержнем.

Именно активные имена составляли подавляющее большинство в склонениях на консонантные основы, представляющие собой остатки наиболее древнего склонения. Наша точка зрения согласуется с мнением Франца Шпехта, который утверждал, что консонантные склонения являются наиболее древними, гласные же склонения пополнялись именами из других склонений

[17]

Попытаемся теперь проанализировать древнегерманские существительные и показать, что консонантные основообразующие форманты являлись маркерами одушевленности. Известно, что в готском языке реликты склонения представлены шире

[18]

М.М. Гухман заключила, что германские имена с основами на -ja, -jō составляют многочисленную группу существительных

[3, С. 78][1][3][5][6][7]

Результаты проведенного анализа позволяют сделать некоторые частные выводы, из 101 готских существительных со сложным основообразующим формантом -ja- 25 имен мужского рода, остальные среднего рода. Имена мужского рода преимущественно обозначают одушевленные денотаты в прямом смысле, остальные, вероятно, могли считаться одушевленными или активными в понятии древних. Из 76 существительных среднего рода только 3 имени являются одушевленными, 15 конкретные неодушевленные и остальные абстрактные. Необходимо уточнить, что родовые отношения сформировались позже, им предшествовало более ранее деление существительных на одушевленные и неодушевленные классы.

Анализируя готские wa-основы, приходим к выводу о незначительном количестве слов, по нашим подсчетам 11. В результате исследования определены две группы: класс одушевленных имен в понятии древних, например, fraiw (ср. р.) «семя», «потомство», snaiws (м. р.) «снег», aiws (м. р.) «время», «вечность», triu (ср. р.) «дерево» и другие; класс неодушевленных имен, например, gaidw (ср. р.) «нужда», waurstw (ср. р.) «труд», «дело» и другие. Рассматривая каждое существительное в отдельности, можно обнаружить причины, по которым их относят к именам одушевленного класса. Так, готские имена waurstw «дело», «труд», gaidw «нужда» и другие обладали реляционной семантикой, поскольку не мыслились не относящимися к определенному лицу.

В результате анализа существительных с основообразующим формантом -jō- можно заключить, что из 37 к одушевленным именам относятся 5, остальные к неодушевленным, причем все существительные с данным формантом женского рода. Большинство неодушевленных существительных с основой на -jō можно отнести к активному (одушевленному) классу, ибо способность этих существительных принимать консонантный формант -j- в типологическом плане можно сопоставить со способностью подобных же существительных присоединять суффиксы неотторжимой (органической) принадлежности [10], [11].

4. Заключение

Рассмотренный лексический материал в древнегерманских языках, в частности готском, позволяет сделать вывод, что имена могли иметь совершенно иные характеристики, будучи засвидетельствованные в древнейших памятниках. На основе семантического анализа древнегерманских существительных с основообразующими формантами проведены исследования консонантных показателей, обладающих функцией одушевленности (активности). Можно предположить, что данные форманты выделяли имена одушевленного (активного) класса, в свою очередь, склонения на согласные и гласные основы участвовали в противопоставлении имен по признаку одушевленности/неодушевленности. Поскольку в древних индоевропейских языках вопрос о функциях основообразующих форматов еще не исчерпан, необходимо изучать материал, в котором сохранились некоторые следы, согласно которым существительные распределяются в определенные типы основ. Следует отметить, что в древнегерманских языках можно обнаружить следы более раннего индоевропейского состояния. Полученные данные о консонантных показателях имеют особое значение для раскрытия их первичного назначения. Их разнообразие связывается с определенными семантическими группами, которые в настоящее время довольно трудно установить. Однако наличие разных консонантных элементов говорит о том, что когда-то существовало деление на семантические группы. В системе склонения существительных ja-, jō-, wa-, wō- основ можно обнаружить следы отражения древней категории одушевленности/неодушевленности. Обобщая сказанное, можно сделать вывод, что не все субстантивы могли приобретать -j-, -w-показатели. Очевидно, круг слов определенной семантики постепенно расширялся и дополнялся именами, которые обозначали важные предметы в жизни и деятельности человека в более древний период. Вместе с тем следует подчеркнуть, что данный круг субстантивов расширялся в связи с передачей ими реляционной семантики. Таким образом, консонантные основообразующие форманты, будучи формальными показателями разных типов склонения, представляют особый интерес при определении их первичного назначения.

The additional file for this article can be found as follows: