Pages Navigation Menu

ISSN 2227-6017 (ONLINE), ISSN 2303-9868 (PRINT), DOI: 10.18454/IRJ.2227-6017
ЭЛ № ФС 77 - 80772, 16+

DOI: https://doi.org/10.23670/IRJ.2021.110.8.122

Скачать PDF ( ) Страницы: 49-52 Выпуск: № 8 (110) Часть 4 () Искать в Google Scholar
Цитировать

Цитировать

Электронная ссылка | Печатная ссылка

Скопируйте отформатированную библиографическую ссылку через буфер обмена или перейдите по одной из ссылок для импорта в Менеджер библиографий.
Курченкова Е. А. ПОЛИТИЧЕСКАЯ МИФОЛОГЕМА КАК СПОСОБ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ИМИДЖА ГОСУДАРСТВА / Е. А. Курченкова // Международный научно-исследовательский журнал. — 2021. — № 8 (110) Часть 4. — С. 49—52. — URL: https://research-journal.org/languages/politicheskaya-mifologema-kak-sposob-reprezentacii-imidzha-gosudarstva/ (дата обращения: 28.09.2021. ). doi: 10.23670/IRJ.2021.110.8.122
Курченкова Е. А. ПОЛИТИЧЕСКАЯ МИФОЛОГЕМА КАК СПОСОБ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ИМИДЖА ГОСУДАРСТВА / Е. А. Курченкова // Международный научно-исследовательский журнал. — 2021. — № 8 (110) Часть 4. — С. 49—52. doi: 10.23670/IRJ.2021.110.8.122

Импортировать


ПОЛИТИЧЕСКАЯ МИФОЛОГЕМА КАК СПОСОБ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ИМИДЖА ГОСУДАРСТВА

ПОЛИТИЧЕСКАЯ МИФОЛОГЕМА КАК СПОСОБ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ИМИДЖА ГОСУДАРСТВА

Научная статья

Курченкова Е.А.1, *, Курченкова М.В.2

1 ORCID: 0000-0001-7708-9312;

1, 2 Волгоградский государственный университет, Волгоград, Россия

* Корреспондирующий автор (kurlena[at]volsu.ru)

Аннотация

Целью данной статьи является определение способов мифологической репрезентации образа государства, сформированного в СМИ в контексте актуальных политических событий. В процессе исследования было сформулировано понятие мифологизации, мифологемы; определено, какие формы репрезентации используются в зарубежных медиа; выявлены мифологемы, наиболее активно используемые в зарубежных СМИ. В статье рассматривается мифологема как эффективное средство манипулирования массовым сознанием. Мифологизация понимается как процесс, при помощи которого образуется политический миф, играющий большую роль в создании имиджа государства. Средства массовой информации активно внедряют инструменты мифологизации – мифологемы как способ репрезентации имиджа в медиа. Авторы рассматривают лингвистические механизмы, которые способствуют их реализации на языковом уровне. Мифологемы «сильной власти» и «образа врага» являются в этом плане наиболее явными и частотными. Данные мифологемы функционируют в анализируемых документальных фильмах и медиапроектах. Авторами выявлено, что данные мифологемы создают образ России в отрицательном контексте, однако признается сила, власть и фундаментальность этого государства и его политического лидера.

Ключевые слова: массовое сознание, СМИ, «образ врага», «сильная власть», политическая мифология, мифологема.

POLITICAL MYTHOLOGEME AS A WAY OF REPRESENTING THE IMAGE OF A STATE

Research article

Kurchenkova E.A.1, *, Kurchenkova M.V.2

1 ORCID: 0000-0001-7708-9312;

1, 2 Volgograd State University, Volgograd, Russia

* Corresponding author (kurlena[at]volsu.ru)

Abstract

The purpose of this article is to determine the ways of mythological representation of the image of a state formed in the media in the context of current political events. The study formulates the concept of mythologization, mythologems; determines which forms of representation are used in foreign media; identifies the most actively used mythologems in foreign media. The article examines the mythologeme as an effective means of manipulating public consciousness. Mythologization is understood as a process by which a political myth is formed, which plays an important role in creating the image of the state. The mass media are actively introducing tools of mythologization, mythologems, as a way of representing the image in the media. The authors examines the linguistic mechanisms that contribute to their implementation at the language level. The mythologems of “strong power” and “the image of an enemy” are the most obvious and frequent in this regard. These mythologems function in the analyzed documentaries and media projects. The authors also determine that these mythologems create an image of Russia in a negative context, but they recognize the strength, power, and fundamental nature of this state and its political leader.

Keywords: public consciousness, mass media, “the image of an enemy”, “strong power”, political mythology, mythologeme.

Введение

В современном обществе мифологические компоненты используются в различных формах общественных отношений – идеологии, религии, пропаганде, рекламе, массовой культуре. Использование мифа в средствах массовой информации является эффективным методом манипуляции массовым сознанием и внедрением определенной информации [9, C. 23].

Единицей мифологического мышления является мифологема. Принято определять «клетку», элементарную единицу мифологического мышления – мифологему – несколькими способами, в зависимости от уровня ее рассмотрения.

Мифологема – это особый гносеологический образ, своеобразной характеристикой которого является объединение объективного и символического. Мифологема определяется как «сюжетно-мотивационная единица мифа, возникающая в результате эмоциональной рефлексии, оценочного осмысления устойчивых условных рефлексов и складывающихся социальных отношений» [1, C. 42].

Политическая мифологема, по определению Г.Г. Почепцова, это многократно проверенные схемы социальной интерпретации действительности [4, С. 48], которые работают в течение нескольких десятилетий, только обозначенные разными именами, нивелируя зависимость и преемственность этих схем. Политические мифологемы обладают огромным мотивационным и мобилизационным действием на общественное сознание и одновременно выражают массовое отношение к политике, «шуточное» или «нервное». Они выступают в роли «прикрывающих слов», аргументов «из вкуса публики» [2, C.48].

На протяжении многих веков мифологемы сталкиваются в «идеологических войнах». В этих войнах мифологемы укрепляются и закрепляются в массовом сознании. Культивирование мифологем в массах связано с феноменом внутренней нестабильности любого мирового сообщества. С помощью мифологем происходят различные процессы обновления, переход одного социального строя в другой.

Мифологема превращается в своего рода один из видов украшения, а также тесно связана с метафорическим переосмыслением. Однако она имеет свои особые характеристики в каждом отдельном обществе. Мифологема представляет собой фрагмент текста мифа без символических, ритуальных и действенных компонентов. Она весьма зависима от соответствующей культуры, в которой она создает социально значимые тексты, а также архетипы. Однако история, которую использует мифологема, не всегда связана с соответствующим мифом и таким образом отличается от метафоры [7, С. 69-70].

Необходимо отличать мифологему от идеологемы. Последняя проявляет зависимость не от культурной среды, а от какой-либо политической доктрины, в которую субъект может и не вникать глубоко. Вместе с тем, в отличие от мифологемы, использование идеологемы чаще всего происходит сознательно, составляя часть ритуала верности определенной группе, это подчеркивание политической ангажированности. Политический миф, использующий архаические образы, способен нести в себе вполне положительные свойства. Это, прежде всего, символьное, сюжетное оформление политики при отсутствии или недостаточности рациональных мотивов. Выбирая символы, мы выбираем группы.

 Наверное, идеология вообще не может формироваться без участия мифологии. В состав идеологии входят не только доктрины и идеи, но и политические мифы. В этом случае коммуникативная функция реализуется, когда значение, необходимое властям, передается по специальным каналам, информация отбирается осмотрительно и в особой форме. Она специально разрабатывается, обладает гибкостью и даже проницательностью в направлении значительной и внушающей силы, объединяющей людей.

Политические мифологемы действуют на национальном уровне и внутри индивидуального сознания людей. Они также выполняют образовательную и воспитательную функции, на их основе моделируется общественная жизнь, а люди получают понятную информацию, факты, оценки, адресованные среднему, непредвзятому сознанию. Также они формируют целостность духовно-психологического аппарата людей, заставляя их не только понять, но и прочувствовать политическую историю.

Положительная функция мифологем заключается в определенном гедонизме, то есть наслаждении такими политическими мифологемами, которые усиливают «радость жизни». При помощи них передаются особые настроения, память исторических дел.

Их отрицательная когнитивная роль заключается в том, что внешний мир раскрывается с негативной стороны массового сознания. Появляются новые «открытия», ложное понимание политических режимов, новые настроения. Во время горбачевской перестройки возможность разоблачений привели людей к эмоциональным выводам, что в СССР не было социализма, а был феодализм, и даже рабовладельческое положение [2]. Таким образом, мифологемы активно служат посредниками между новыми возникающими знаниями и массовым сознанием.

Репрезентация имиджа России в зарубежных СМИ

Политическая философия демократии, общая гармония мира в контексте глобализации порождает серию мифологем с приходом новых понятий, метафор и аллегорий. Судьба России всегда сводится к смене мифологем, таких как: ускорение, пятилетки, 500 дней, национальная идея. На основании этого политическая мифологизация является единством сознательного и бессознательного, объективного и субъективного, рационального и эмоционального, значимого и формального. В сознании масс закрывается лучшее прошлое, героическое настоящее и открывается счастливое будущее, которое порождает широкую область ложного сознания [10].

Рассмотрим, например, мифологему «сильной власти». Эта мифологема выражает самоидентификацию для неэлитных групп в наше время в российском обществе. Сильная власть всегда стремится одновременно к производству двух противоположных усилий – к локализации и централизации власти. Таким образом, происходит централизация региональной власти, что находит свое отражение в создании региональной политической мифологии.

Достаточная информация для массового сознания региона дает миф о «сильной государственности». Как и во всем мире, политический процесс в России развивается в контексте исторического. На каждом новом этапе политической жизни в целом государство воспроизводит потребность в новых мифологемах. По мере усложнения условий в политической жизни России круг подобных мифологем расширяется.

Некоторые современные западные страны поддерживают приверженность идеям свободы выражения в СМИ [8]. И им приходится освещать многие мировые политические события. В итоге массовая аудитория сталкивается с «образами врага» [3, C. 49], [5, С.90]. Мифология «образа врага», вне зависимости от конкретного имени или названия, является шаблоном и структурой с высокой узнаваемой ценностью. Его основная составляющая – противопоставление «наш» – «другой», друг или враг. Вторая важная составляющая образа врага – это способность производить информационный продукт, который может сослаться на опасную ситуацию в массовом сознании, когда «свой» находится на стороне «чужака». И третья составляющая – это необходимость решительных действий, вдохновленных этим шаблоном.

Мифический герой («друг») сталкивается со злыми мифическими антигероями («чужими, пришельцами»). Граница между «друзьями» и «чужими» проходит по двум основным направлениям: ценностные ориентации и культурное доминирование. В этих двух направлениях вполне возможно учитывать расовые и религиозные различия, но эти различия во внешней структуре мифологемы скорее неявны.

Анализ публикаций в западной прессе (The Gardian, Daly Mirror, The New York Times, The Global Post) за последние годы позволяет выявить важнейшие компоненты культурных ценностей, ответственных за формирование «образа врага» в умах западной аудитории, будь то образы государств Ирак, Ливия, Сирия или Россия. Политический миф об «образе врага» в сознании массового адресата сегодня одновременно содержит две культурные ценности, которые необходимо защищать. Во-первых, это ценность демократии как некоего государственного устройства, а во-вторых, это гуманистические ценности, которые важны для жизни человека на общечеловеческом уровне [3].

В своей работе мы рассмотрели несколько документальных фильмов с различными формами использования в них мифологем «образа врага», а также о «сильной силе» в формировании образа России. Одним из них стал фильм «Operation Infektion: How Russia Perfected the Art of War» (Операция «Инфекция»: как Россия усовершенствовала искусство войны) который подготовила команда издания The New York Times. Работа была опубликована на YouTube канале газеты и вошла в рубрику NYT Opinion.

В своем фильме издание утверждает, что вмешательство России в выборы в США – не обман. Это кульминация многолетней кампании Москвы по разгрому Запада. «Операция Инфекция», по мнению авторов, раскрывает способы, благодаря которым одна из центральных тактик России – распространение лжи об Америке – продолжается сегодня. Журналисты The New York Times рассматривают громкие американские скандалы от Пиццагейта до заговоров Джорджа Сороса. Зрителей знакомят с «бывшими шпионами КГБ», которые изобрели этот «вирус», и «американскими отрядами правды», которые пытались и все еще пытаются бороться с ним. Под «вирусом» авторы понимают явление fake news, которое, по их мнению, было искусственно создано российским правительством в целях мирового обмана. Центральной фигурой расследования становится президент Российской Федерации Владимир Путин. Газета пишет: «Во время величайшего триумфа Владимира Путина американцы без малейшего намека на уговоры используют российский сценарий игры друг против друга» [12]. Эта цитата связана с одним из ключевых моментов фильма, где интервьюируемые говорят о том, что технология управления массами при помощи fake news была создана в период СССР непосредственно самим Владимиром Путиным, который в тот момент служил в КГБ. С тех пор, по мнению авторов, эта технология активно внедряется в других странах и используется в интересах политических элит. Отдельной темой раскрывается вмешательство России в выборы в США в 2016 году. Главным образом авторами фильма рассматривается скандал с Пиццагейт. «Пиццагейт» (англ. Pizzagate) — теория заговора, согласно которой влиятельные сторонники Хиллари Клинтон связаны с тайной организацией.

Сторонники теории выстраивали свои предположения на основе «подозрительных» совпадений, фотографий в Instagram и других косвенных признаков. Однако все публикации, связанные с причастностью Хиллари Клинтон, позже были признаны фейком. Авторы из The New York Times в своем фильме высказывают уверенность в том, что данные ложные новости были распространены по приказу российского правительства в сговоре с победившим тогда на выборах Дональдом Трампом.

Тему фейковых новостей также освещает документальный фильм Netflix «The social dilemma» («Социальная дилемма»), рассказывающий о пагубном влиянии социальных сетей на жизнедеятельность человека. В данном фильме анализируются алгоритмы социальных сетей, которые позволяют управлять людьми. Авторы этого фильма также приводят в пример скандал с «Пиццагейт», заявляя, что массовая атака со стороны групп теорий заговора – это ответственность российских хакеров и Facebook, который не проконтролировал это. В кинодокументальном произведении приводится в пример история, когда мужчина взял пистолет и пошел освобождать детей, запертых в подвале [113].

Авторы фильма также обвиняют Россию и Китай в распространении теорий заговоров о коронавирусе в социальных сетях. По мнению создателей произведения, Россия распространила ложную информацию и создала ситуацию, при которой весь мир утратил доверие к правительству США и обвинил Белый дом в изготовлении вируса. Кроме того, Россия обвиняется во вмешательстве в выборы США, однако упоминается, что она не взламывала Facebook, а лишь использовала инструменты, которые предложила социальная сеть. Данную ситуацию приглашенный эксперт называет «дистанционной войной», где одна сторона пытается подавить другую.

В документальном фильме от HBO «After Truth: Disinformation and the Cost of Fake News» (После правды: Дезинформация и цена фейк ньюс) (Документальный фильм о теориях заговора) создается аналогичный образ России. Приглашенные респонденты рассказывают о том, что Россия ведет дезинформационные атаки на США на примере конфликта из-за военных учений «Нефритовый шлем» в Техасе. «Русские боты, русские тролли, объединенные с правыми СМИ, США убедили часть населения Техаса, что это была попытка администрации Обамы уничтожить политических соперников», – говорится в фильме [101].

Также рассматривается случай убийства Сета Рича. В фильме рассказывается о том, что за взломом Национального комитета демократической партии стояли русские. Интересен тот факт, что альтернативной точки зрения не представлено. Также русские, по мнению интервьюируемых в фильме, использовали инструменты Facebook для того, чтобы посеять разлад в американской нации. «Владимир Путин каждое утро просыпается с улыбкой от того, что он сделал с нами», – говорит одна из респондентов. «Операция Алабама», связанная с выигрышем демократов на сенатских выборах также была отождествлена с русскими технологиями внедрения.

Заключение

Таким образом, политическая мифология представляет собой огромный пласт культуры и отвечает ожиданиям общественного сознания, которое постоянно транслируется западным обществом с преувеличенным понятием исключительности и подчеркивает его право решать судьбы разных стран и народов. Мифологемы являются активными участниками создания политических мифов в СМИ и часто используются журналистами для создания соответствующего контента.

Во всех трех фильмах мы можем явно наблюдать применение мифологем «сильной власти» и «образа врага». Россия в образе врага предстает как держава, которая способна вмешаться в выборы другого государства, повлиять на массовое сознание других наций.

Конфликт интересов

Не указан.

Conflict of Interest

None declared.

Список литературы / References

  1. Шульга Н. В. Мифологемы в структуре политической идеологии / Н. В. Шульга // Омский научный вестник. – №2 (31). – 2005. – С. 42-45.
  2. Поздняков Н. К. Политические мифологемы как связи с общественностью / Н. К. Поздняков, Д. В. Ковалев // Вестник Омского университета. – № 3. – 2005. – С. 47–50.
  3. Кузьминская С. И. «Образ врага» в современной политической мифологии / С. И. Кузьминская // Вестник ВГУ. Серия: Лингвистика и межкультурная коммуникация. – № 3. – 2016. – С. 49-52.
  4. Почепцов Г. Г. Теория и практика информационных войн/Г. Г. Почепцов. — Ровно, 1999. – 234 с.
  5. Пивоев В. М. Мифологическое сознание как способ освоения мира / Пивоев В. М. Монография. – Москва: Direct Media, 2013. – 154 с.
  6. Торгашов В. И. Формирование американскими СМИ негативного отношения к идее строительства «Стены Трампа» / В. И. Торгашов // Коммуникативные аспекты современной лингвистики и лингводидактики: Материалы Международной научной конференции. – Волгоград: Издательство ВолГУ, 2019. – С . 141-145.
  7. Кольев А. Н. Политическая мифология / А. Н. Кольев. – Политическая мифология. – Москва: Логос, 2003. – 384 с.
  8. Курченкова М. В. Проблема освещения политических событий в зарубежных СМИ / М. В. Курченкова // Поколение будущего. Cборник статей Международной студенческой научной конференции. Волгоград, Изд-во ВолГУ, 2018. С. 14-18.
  9. Курченкова Е. А. Манипулятивная специфика рекламной коммуникации / Е. А. Курченкова // Язык. Культура. Коммуникация: Материалы 2-й международной научной конференции. – Волгоград : Изд-во ВолГУ, 2010. – С. 23-29.
  10. Черапанова, Д. А. Особенности процесса формирования политического имиджа России в зарубежных СМИ / Д. А. Черапанова // Среднерусский вестник общественных наук. – №12 (4). – 2017. – С.76-82.
  11. “After Truth: Disinformation and the Cost of Fake News”. [Electronic resource] URL: https://www.youtube.com/watch?v=GFTOAjypbqA&t=3s (accessed: 9.06.2021)
  12. Operation InfeKtion: How Russia Perfected the Art of War | NYT Opinion // The New York Times. [Electronic resource] URL: https://www.youtube.com/watch?v=tR_6dibpDfo (accessed: 8.06.2021)
  13. “The social dilemma”. [Electronic resource] URL: https://hd.zetflixs.online/films/socialnaja-dilemma/ (accessed: 07.06.2021)

Список литературы на английском языке / References in English

  1. Shulga N. V. Mifologemy v strukture politicheskoj ideologii [Mythologemes in the structure of political ideology] / N. V. Shulga // Omskij nauchnyj vestnik [Omsk Scientific Bulletin]. – №2 (31). – 2005. – P. 42-45. [in Russian]
  2. Pozdnyakov N. K. Politicheskie mifologemy kak svyazi s obshchestvenostyu [Political mythologemes as public relations] / N. K. Pozdnyakov, D. V. Kovalev // Vestnik Omskogo universiteta [Omsk University Bulletin]. – № 3. – 2005. – P. 47–50. [in Russian]
  3. Kuzminskaya S. I. «Obraz vraga» v sovremennoj politicheskoj mifologii [“The image of the enemy” in modern political mythology] / S. I. Kuzminskaya // Vestnik VGU. Seriya: Lingvistika i mezhkulturnaya kommunikaciya [Voronezh State University Bulletin. Series: Linguistics and Intercultural Communication]. – № 3. – 2016. – P. 48-52. [in Russian]
  4. Pochepsov G. G. Teoriya i praktika informacionnyh vojn [Theory and practice of information warfare] / G. G. Pochepcov. — Rovno, 1999. – 234 p.
  5. Pivoev V. M. Mifologicheskoe soznanie kak sposob osvoeniya mira [Mythological consciousness as a way of mastering the world] / Pivoev V. M. Monograph. – Moskow: Direct Media, 2013. – 154 p. [in Russian]
  6. Torgashov V. I. Formirovanie amerikanskimi SMI negativnogo otnosheniya k idee stroitelstva «Steny Trampa» [Formation by the American media of a negative attitude towards the idea of building the “Trump Wall”] / V. I. Torgashov // Kommunikativnye aspekty sovremennoj lingvistiki i lingvodidaktiki: materialy Mezhdunarodnoj nauchnoj konferencii [Communicative aspects of modern linguistics and linguodidactics: Proseedings of the International scientific conference]. – Volgograd: VolGU Publishing house, 2019. – P. 141-145. [in Russian]
  7. Koljev A. N. Politicheskaya mifologiya [Political muthology] / A. N. Koljev. – M: Logos, 2003. – 384 p. [in Russian]
  8. Kurchenkova M.V. Problema osveshcheniya politicheskih sobytij v zarubezhnyh SMI [The problem of covering political events in foreign media] / M. V. Kurchenkova // Pokolenie budushchego. sbornik statej Mezhdunarodnoj studencheskoj nauchnoj konferencii [Generation of the future. Collection of articles of the International Student Scientific Conference]. – Volgograd: VolGU Publishing house, 2018. – P. 14-18. [in Russian]
  9. Kurchenkova E.A. Manipulyativnaya specifika reklamnoj kommunikacii [Manipulative specificity of advertising communication] / E. A. Kurchenkova // Yazyk. Kultura. Kommunikaciya [Language. Culture. Communication]. – Volgograd : VolGU Publishing house, 2010. – P.23-35 [in Russian]
  10. Cherapanova, D. A. Osobennosti processa formirovaniya politicheskogo imidzha Rossii v zarubezhnyh SMI [Features of the process of forming the political image of Russia in foreign media] / D. A. Cherapanova //Central Russian Bulletin of Public Sciences. – №12 (4). – 2017. – P.76-82 [in Russian]
  11. “After Truth: Disinformation and the Cost of Fake News”. [Electronic resource] URL: https://www.youtube.com/watch?v=GFTOAjypbqA&t=3s (accessed: 9.06.2021)
  12. Operation InfeKtion: How Russia Perfected the Art of War | NYT Opinion // The New York Times. [Electronic resource] URL: https://www.youtube.com/watch?v=tR_6dibpDfo (accessed: 8.06.2021)
  13. “The social dilemma”. [Electronic resource] URL: https://hd.zetflixs.online/films/socialnaja-dilemma/ (accessed: 07.06.2021)

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.