Pages Navigation Menu

ISSN 2227-6017 (ONLINE), ISSN 2303-9868 (PRINT), DOI: 10.18454/IRJ.2227-6017
ЭЛ № ФС 77 - 80772, 16+

DOI: https://doi.org/10.23670/IRJ.2021.105.3.081

Скачать PDF ( ) Страницы: 111-116 Выпуск: № 3 (105) Часть 3 () Искать в Google Scholar
Цитировать

Цитировать

Электронная ссылка | Печатная ссылка

Скопируйте отформатированную библиографическую ссылку через буфер обмена или перейдите по одной из ссылок для импорта в Менеджер библиографий.
Ваджибов М. Д. О ФУНКЦИОНИРОВАНИИ КРАТКИХ ГЛАСНЫХ В ТАБАСАРАНСКОМ ЯЗЫКЕ / М. Д. Ваджибов // Международный научно-исследовательский журнал. — 2021. — № 3 (105) Часть 3. — С. 111—116. — URL: https://research-journal.org/languages/o-funkcionirovanii-kratkix-glasnyx-v-tabasaranskom-yazyke/ (дата обращения: 19.04.2021. ). doi: 10.23670/IRJ.2021.105.3.081
Ваджибов М. Д. О ФУНКЦИОНИРОВАНИИ КРАТКИХ ГЛАСНЫХ В ТАБАСАРАНСКОМ ЯЗЫКЕ / М. Д. Ваджибов // Международный научно-исследовательский журнал. — 2021. — № 3 (105) Часть 3. — С. 111—116. doi: 10.23670/IRJ.2021.105.3.081

Импортировать


О ФУНКЦИОНИРОВАНИИ КРАТКИХ ГЛАСНЫХ В ТАБАСАРАНСКОМ ЯЗЫКЕ

О ФУНКЦИОНИРОВАНИИ КРАТКИХ ГЛАСНЫХ В ТАБАСАРАНСКОМ ЯЗЫКЕ

Научная статья

Ваджибов М.Д.*

Дагестанский государственный университет, кафедра методики преподавания русского языка и литературы, Махачкала, Россия

* Корреспондирующий автор (malikvad[at]yandex.ru)

Аннотация

Целью настоящей статьи является синхронное описание кратких гласных в табасаранском языке. При этом вкратце рассматривается и история изученности данного вопроса.

В течение работы над исследованием использовались живой опрос носителей различных говоров и диалектов табасаранского языка и наблюдение за их устной речью. Перед собой поставили задачи записывать все краткие звуки, встречающиеся в указанном языке, и определять, в каких позициях в речевом потоке эти звуки встречаются и подвергаются ли данные гласные изменениям.

Краткие гласные представлены в говорах табасаранского языка. Они функционируют в исконных и заимствованных словах, но не используются в литературном языке. Рассматриваемые звуки встречаются как в начальных формах слов, так и в косвенных. Для этих гласных характерна предударная позиция между согласными. Интересным является то, что краткими в системе вокализма табасаранского языка бывают гласные верхнего подъема ǔ, ў, ўь. Исключением является гласный неверхнего подъема ă, который встречается в минимальном количестве слов.

Указанные гласные не выпадают и не переходят в другие звуки, редко превращаются в простые. В свою очередь простые гласные часто редуцируются, превращаясь в краткие. Данный звуковой процесс мы называем ослаблением простого гласного.

Нам пока не удалось установить, носит ли поведение кратких гласных системный характер, поскольку в предударном положении встречаются и простые, и долгие, и краткие гласные.

Результаты исследования могут быть применены при разработке новых правил орфоэпии и орфографии современного табасаранского литературного языка, а также при внесении изменений в графику языка.

Ключевые слова: табасаранский язык, краткие гласные, говоры.

ON THE FUNCTIONING OF SHORT VOWELS IN THE TABASARAN LANGUAGE

Research article

Vadzhibov M.D.*

Dagestan State University, Department of Methods of Teaching Russian Language and Literature, Makhachkala, Russia

* Corresponding author (malikvad[at]yandex.ru)

Abstract

The aim of this article is a synchronous description of short vowels in the Tabasaran language. At the same time, the study also briefly explores the history of the study of this issue.

In the course of the study, the author conducted a survey of speakers of various dialects and the dialects of the Tabasaran language as well as observed their oral speech. The key objective of the research was to record all the short sounds that occur in the language under study and determine in which the positions in the talkspurt these sounds occur and whether these vowels are subject to change.

Short vowels are represented in the dialects of the Tabasaran language. They function in native and borrowed words, but are not used in literary language. The sounds under study occur both in the root forms of words and in the derivative ones. These vowels are characterized by a pretonic position between consonants. The author finds it interesting that the high vowels, ǔ, ў, ўь, are short in the vocalism of the Tabasaran language.  The exception is the non-high vowel ă, which occurs in the minimum number of words.

These vowels do not drop and do not pass into other sounds and rarely turn into the oral vowels. In turn, the oral vowels are often reduced, turning into short ones. We call this sound process the weakening of an oral vowel.

Determining whether the behavior of short vowels is systemic has not yet been successful since both open, long, and short vowels occur in the pretonic position.

The results of the research can be applied in the development of new rules of orthoepy and orthography of the modern Tabasaran literary language as well as in changing the graphics of the language.

Keywords: Tabasaran language, short vowels, dialects.

Введение

Рассматриваемая в статье тема о кратких гласных в одном из дагестанских автохтонных языков полностью не исследована, хотя почти все лингвисты, которые описывали фонетику табасаранского языка, так или иначе освещали данный вопрос [5, С. 6], [7, С. 30-32], [9, С. 546]. Мы также подготовили ряд публикаций об этих звуках [2, С. 83-86], [3, С. 152-156]. Кроме того, наш же материал размещен в Интернете [12], [13], [14].

Исследователи отмечают наличие таких кратких гласных в ряде говоров табасаранского языка. К этим говорам относятся прежде всего те южные наречия, которые расположены на границе с яркинским говором кюринского диалекта лезгинского языка.

Краткие гласные характеризуются меньшей длительностью при произношении, чем долгие и нейтральные (простые) гласные звуки по признаку «долгота-краткость» [6, С. 106]. В работе же мы даем результаты нашего исследования относительно функционирования этих гласных.

Основная часть

Еще в XIX веке П.К. Услар отмечал, что в табасаранском языке решительно не существует различия между долгими и «короткими» гласными [8, С. 56]. Эта мысль, изложенная больше 150 лет назад, в современном табасаранском языке не соответствует действительности: долгие, простые и краткие гласные различаются, ср.: бикIуб «писать» (простой и), кŭппикIуб (краткий ŭ) «переписать, списать», мибūкIан (долгий ū) «не пиши» и др. Естественно, прежде всего человек должен хорошо владеть указанным языком, чтобы почувствовать разницу в произношении данных звуков, если нет специальных приборов. Поскольку старшее поколение, проживающее в мононациональной сельской местности, в совершенстве знает родной язык, мы наблюдали в первую очередь за речью людей пожилого возраста.

А.М. Дирр писал, что «в табасаранском языке нет долгих. Конечно, неударяемые гласные беглее, короче других…» [4, С. 4]. С данной точкой зрения, озвученной в начале XX века, мы также не согласны: в речевом отрезке встречаются слова, в которых наличествуют долгие гласные. При этом в высказывании мы находим мысль о том, что в языке есть неударяемые звуки, которые короче других, т.е. короче простых и долгих.

Долгие и краткие гласные, по мнению А.А. Магометова, – это результат фонетических изменений [7, С. 30-32]. Мы, разумеется, разделяем такую точку зрения. Б.Г.-К. Ханмагомедов справедливо подчеркивал, что в различных говорах табасаранского языка представлены долгие и краткие гласные [9, С. 546]. На взгляд К.Т. Шалбузова, гласные в отношении к признаку “долгота-краткость” в табасаранском литературном языке нейтральны [11, С. 14]. При этом автором отмечено, что в хивском говоре «краткие гласные образуются при переходе ударения с одного слога на другой» [10, С. 123]. С последней мыслью мы совсем не согласны, в чем убедимся ниже.

В орфографии табасаранского литературного языка не отражается краткость гласных, прежде всего функционирующих в хивском, яракском, сиртичском и других говорах, граничащих с яркинским говором кюринского диалекта лезгинского языка. Кстати, исследователи дюбекского говора сувакского (северного) диалекта подчеркивают, что в говоре «базисная система гласных удваивается за счет корреляции по краткости-долготе» [5, С. 6]. Это означает, что в живом табасаранском языке краткие и долгие гласные различаются и функционируют повсеместно, во всех говорах и диалектах, хотя не входят в фонетическую систему литературного языка.

На месте краткого звука в нормативной грамматике табасаранского языка дается или простой безударный гласный, или же в редких примерах ничего не используется. Приводим примеры, в которых норма и диалектное (или говорное) употребление лексемы указано через косую черточку и на первом месте дан литературный вариант, а на втором – произношение в говорах, ср. использование простого гласного в литературном языке вместо краткого в говорах: китáб/кŭттáб «книга», кумúш/кўмúш «айва», туьтýь/тўьтýь «плевок» и др.; отсутствие в орфографии произносимого в говорах краткого гласного: хпир/хŭппúр «женщина, жена» → хпар (орфогр.)/хўппáр «женщины, жены», шид «вода» → штар (орфогр.)/шŭттáр «воды», чпич (орфогр.)/чŭппúч «ягненок» и др. При этом через орфографию нарушен закон табасаранской фонетики: для звуковой системы табасаранского языка не характерно стечение согласных в анлауте слова.

В южных говорах (села Чере, Зирдаг, Зильдик, Хив, Ярак и др.) краткие гласные, обычно являющиеся только гласными верхнего подъема, встречаются исключительно в предударных слогах как в исходных формах двусложных слов, так и в косвенных, ср.:

исх. и/ŭхинá/хŭнá «краска для волос»; чимúл/чǔмúл «кизил» и др.;

исх. ихил «рука» → косв. и/ŭхилáр/хŭлáр «руки»;

 сил «свинья» → силáр/сŭлáр «свиньи» и др.;

 исх. уь/ўькуькýь/кўьккýь «цветок»; куьмéк/кўьмéк «помошь» и др.;

исх. уькуьл «ветка» → косв. уь/ўькуьлéр/кўьлúр «ветки»;

 куьпкрашение” ® куьпар/куьпар “мн.ч.” и др.;

исх. у/ўчухрá/чўхрá «прялка»; суфрá/сўфрá «скатерть» и др.;

исх. усул «лиса» → косв. у/ўсулáр/сўлáр «лисы»;

 куш «девичья коса» ® кушáр/кўшáр «мн.ч.» и др.

Часто в косвенных формах слов простой гласный переходит в краткий. При этом односложное слово становится двусложным, реже трехсложным или четырехсложным, т. е. многоложным, ср.: тукрáн пич/тўкрá пич «электрическая печь» ® тукрáн пичриъúн/тўкрá пŭчриъúн «на электрической печи», тукрáн пичáр/тўкрá пŭчáр «электрические печи», слин баькьáь/сŭлúн баькьáь «детеныш свиньи» (буквально) – «поросенок», хилиъáн хилиз/хŭлиъá хŭлиз «из руки в руку», хилáриъан хилáриз/хŭлáриъа хŭлáриз «из рук в руки», хулáн раккáр «двери комнаты» или «комнатные двери», хъифрáн гьар/хъŭфрá гьар «ореховое дерево», хъуьтрáн чиркквáр/хъўьттрá чўккáр «птенцы вороны», хутIлúъ чиъáр/хўтIлú чŭъáр «всходы в поле», шуьхърáн хъуьхъáьр/шўьхъхърá хъўьхъхъáьр «носы цыпленка» («нос» часто употребляют во мн.ч.) и др.

В этих примерах краткие гласные образуются путем редукции простых гласных при формообразовании односложных слов, в которых ударение переходит с корневого гласного на аффиксальный.

В южных говорах наличествует еще один звук, который в редких случаях выступает как краткий гласный – это звук ă, являющийся гласным неверхнего подъема: его мы обнаружили в косвенных формах ряда слов в нитрикском диалекте, ср.: реликтовая форма хьа «есть, находится рядом» → хьтар (орфогр.)/хьăттáр «нет, не находится рядом»; кас «человек» → касáр/кăсáр «люди», цал «стена» → цалáр/цăлáр (хивский говор) «стены», кар «профессия» – крар/кăрáр «профессии» и др. Этот же звук функционирует и в глагольных формах как элемент сингармонизма, ср.: хъттакýб/хъăттакýб «вернуться», кттатIýб/кăттатIýб «отрезать» и др.

В начальных формах слов в большинстве говорах нами в основном обнаружен краткий ŭ, ср.: кишмúш/кŭшмúш «изюм», кишрá/кŭшрá «узор», силарбáн/сŭларбáн «свинопас» и др. Появление данного звука имело место в диахронии. Формоизменение приводит не к выпадению этого краткого звука. Исчезает ранее ударный простой гласный, а ударным становится гласный в окончании, ср.: слиб/сŭлúб «зуб» → спар/сŭппáр «зубы», чимúл/чŭмúл «кизил» → чимлáр/чŭмлáр «мн.ч.» и др. При этом иногда в северных говорах вместо кратких произносят простые гласные того же образования, ср.: чимúл «кизил» и силúб «зуб» (совпадает с литературным произношением).

Кстати, в косвенных формах исконных и заимствованных слов табасаранского языка также больше всего функционирует звук ŭ, меньше слов с ў, еще меньше с ўь. А слов со звуком ă представлено в минимальном количестве. В то же время, по нашим же наблюдениям, в межгюльском говоре слов с кратким ў намного больше. К такому выводу мы пришли после исследования фонетической системы указанного говора. Если взять слова в начальной форме, то получим такую картину: соответствие “простой гласный/краткий гласный” с у/ў нами обнаружено в 47 словах (сумáг/сўмáг «ягненок после шести месяцев», кулúх/кўлúх «браслет» и др.), соответствие с и/ŭ – в 22 словах (кирá/кŭрú «аренда, наем», писпúс/пŭсппúс «ресница, ворсинка» и др.), соответствие же с уь/ўь – только в 8 словах (куьрпé/кўьппé «малыш, младенец, молодой», хъуьхъáьц/хъўьхъхъáьц «носатый» (прозвище) и др.).

Звуковой переход, который называем ослаблением простых гласных, является живым процессом в языке, при котором ударение с корня переходит на показатель формы и безударные гласные звуки могут подвергаться изменениям. Если в литературном языке предударный гласный в косвенной форме является простым, то в говорах этот звук может быть или простым, или кратким. При этом в говорах в косвенных формах краткие гласные появляются только при условии, если исходная форма слова односложна, ср.: сул «лиса» → сулáз/сўлáз «лисе, на лису», но: гъул «село» → гъулáз «селу, на село, в село»; хил «рука» → хилúз/хйлúз «в руку, на руку», но: кьил «соль» → кьилáз «на соль»; хал «дом» → хулáъ/хўлá «в доме, дома» (а → у/ў), , но: гъул «село» → гъулáъ/гъулá «в селе, в селении»; хоьрч «охота» → хуьрчáз/хўьчáз «на охоту», но: кьорд «зима» → кьуьрдўз «на зиму», хоьл «сало» → хуьлéр/хўьлúр «мн.ч.», но: кьоьл «мышь»→ кьуьлáр «мыши» и др. Данные примеры дают основание констатировать, что рассматриваемый процесс перехода простых гласные в краткие, очевидно, не носит системного характера. При этом, возможно, закономерен переход простого гласного в краткий, если эти звуки совпадают по месту и способу образования, ср.: сиъ «мера веса», хицI «клоп» и др. (где и ŭ), хуц «жук», кум «дым» и др. (где уў), куьл «ветка», куьп «крашение» и др. (где уь → ўь).

В ряде говоров нитрикского диалекта обнаружили спорадический случай звукоперехода ўь уь только в ед.ч. одного двусложного существительного, ср.: хуьнú/хўьнú «корова» → хуьндú/хуьнжжú «эрг.п., ед.ч.», хуьндúн/хуьнжжúн «р.п., ед.ч.» и др., но: хуьнйúр/хўьнúр «коровы» → хуьнйúриз/хўьнúриз «коровам» и др. Этот процесс мы назвали переходом краткого гласного ўь в простой уь в отдельно взятых говорах. Нашли такой переход и в глагольных формах, ср.: хътIоькъóьб/хъўьтIоькъóьб «глотать» → хъóьтоькъ «глотай», кттатIýб/кăттатIýб «отрезать» → кáдатI «отрежь», кибисýб/кŭпписýб «привыкать» → кúдисна, кúбисна «привык», кбикIýб/кŭппикIýб «переписать, списать» → кúбикIна «переписано, списано» и др.

Может быть, в примерах типа циркúл/цŭккúл «ветка, отрасль» в говорах не наличествует краткий гласный, а призвук является огласовкой последующего за ним ударного гласного. Однако, как мы уже отмечали, положение о том, что для современного табасаранского языка не характерно стечение согласных в анлауте, предполагает обязательное наличие гласного между консонантами. Кроме того, при изменении формы слова простой ударный гласный в южных говорах может выпадать, а призвук остается, ср.: циркúл/цŭккúл «ветка, отрасль» → цирклáр/цŭкклáр «ветки, отрасли»; чурчýл/чўччýл «ящерица» → чурчлáр/чўччлáр «ящерицы», хутIúл/хўтIúл «поле» → хутIлáр/хўтIлáр «поля», хтул/хўттýл «внук» → хутлáр/хўттлáр «внуки» и др. Исходя из этих примеров, где налицо выпадение корневых гласных, мы считаем, что призвук является самостоятельным кратким звуком, хотя указанное выше положение не всегда действует: при изменении ряда двусложных исходных лексем ранее ударный гласный не выпадает. При этом не подвергается изменениям и краткий безударный гласный, ср.: хилúнцц/хŭлúнцц «крыло птицы» → хилинццáр/хŭлинццáр «крылья птицы»; кукýшв/кўккýшв «пустой грецкий орех» → кукушвáр/кўккушвáр «мн.ч.», куьмéс/кўьмéс «палас» → куьмесриъúн/кўьмесриъú «на паласе», псинчI/пŭсúнчI «ласточка» → псинчIúн мукь/пŭсинчIú мукь «гнездо ласточка», псинчIáрихьна/пŭсинчIáрихьна «к ласточкам» и др.

В табасаранской ономастике также используются краткие гласные, что дает нам основание считать эти звуки исконными, ср. названия селений: ТинúтI/ТйнúтI «Тинит», ЧвулáтI/ЧвўлáтI «Чулат», Куьрáьгъ/Кўьрáьгъ «Кюряг» и др. При изменении форм топонимов краткие гласные не выпадают, ср.: Чувéкк/Чйвúг «Чувек» → Чувéккна/Чйвúгна «в Чувек» (куда?), СиртIúч/СйттúчI «Сиртич» → СиртIичáн/СйчIáн «из Сиртича» (откуда?), Хуьчнá/Хўьчнá «Хучни» → Хуьчнáз/Хўьчнáз «на Хучни» (смотреть), «в Хучни» (съездить) и др. В межгюльском же говоре мы нашли два наименования топонимов, которые расположены на территории селения и в которых произносятся краткие гласные, ср.: Хьўрáр «название местности; этимология не ясна; употребляется только во мн.ч.)» и ШйтIúн «наименование родника в центре селения» (букв. «на роднике»: налицо процесс д тI; ср.: ШйтIúншид «вода»). В обеих лексемах при формоизменении краткие гласные сохраняются, что характерно для поведения указанных звуков в исконно табасаранских именах существительных, ср.: Хьўрáрихъ «указывает данную местность» (происходить, находиться), Хьўрáрихъна «направление, поездка, поход именно на эту территорию» (сходить, съездить) и т.д.; ШйтIúна «на родник за водой» (сходить), ШйтIлá «с родника» (возвращаться) и т.д.

Интересно отметить, что краткие гласные представлены в двусложных топонимах: ср. названия населенных пунктов: Чйжжúг «Зильдик», Тйпúгъ «Тпиг», Чйрáгъ «Чираг» и др. В трехсложных же названиях селений нами краткие гласные не обнаружены, ср.: ВартатIúл «Вартатил», Гъуйúрик «Куйирик», Бургьанкéнт «Бурганкент» и др. Таково же положение названий местностей вокруг Межгюля, которые, по нашим наблюдениям, пока не переведены на русский язык, т.е. не нашли соответствий в русской орфографии, ср.: Ъарáхжжиг, Миндихáьр, Гьивúриг, ЧвIунарúк, ГъурумпIú, Салдабý и др.

В косвенных формах краткий гласный мы нашли только в одном топониме при формообразовании, ср.: ХьутI (агульское селение «Фите») → ХьўтIáн «из Фите» (буквальный перевод), хьўтIáр «жители селения Фите», хьутIáрин Ражжáб «Раджаб из Фите». Правда, при формообразовании не всегда имеет место данный звокопереход, ср.: ХьýтIна «в Фите».

В отличие от литературного языка, в котором краткие гласные не представлены, в говорах после звукокомплексов типа Cш, г + V(кр.гл.) + … произносятся усиленные, ср.: худслива” ® худáр/хўттáр «сливы», худрáн гьар/хўттрá гьар «сливовое дерево», чвуг «сарай» ® чвугáр/чвўккáр «сараи», чвугáз/чвўккáз «в сарай (нести), на сарай (смотреть)» и др. Это означает, что для краткого гласного характерна следующая дистрибуция: «согласный + краткий гласный + усиленный согласный». Ярче всего это проявляется в префиксальном словообразовании глаголов, ср.: бикIýб «писать» ® кбикIýб/кйбикIýб «списать, переписать», бисýб «держать, поймать» ® кбисýб/кйпписýб «привыкать» и др.

Однако в некоторых говорах имеется ряд слов, в которых в указанной позиции смычный усиленный не обязателен, ср.: туп «мяч» ® тупáр/тўпáр «мячи», пич «печь» ® пичáр/пǔчáр «печи, мн.ч.» и др. Это объясняется тем, что возникшая при изменении односложных слов позиция Cш, г + V +… не всегда приводит к переходу глухих согласных в усиленные, т.к. в усиленные переходят только звонкие шумные согласные. Что касается примеров типа шурпá/шўппá «суп», чурчýл/чўччýл «ящерица», чиркúн/чǔккúн «грязный», сиркá/сǔккé «уксус» и др., очевидно, такой переход имел место в прошлом: усиленный согласный мы находим там, где после гласного следует сочетание «сонорный Р + глухой согласный». Но это наше предположение.

Правда, в языке имеются случаи, когда глухой хъ переходит в звонкий хъхъ (ср.: шоьхъ «цыпленок» ® шуьхъáьр/шўьхъхъáьр «цыплята», хъоьхъ «нос»® хъуьхъáьр/хъўьхъхъáьр «носы» и т.д.). Это связано с тем, что в говорах и диалектах звук хъхъ, который не имеет коррелятивной пары по звонкости-глухости, выполняет возместительную функцию выпавшего из говора звонкого звука къкъ.

Три краткие гласные встречаются в персизмах (куьчé/кўьчú «улица», пишé/пŭшú «профессия», тукáн/тўкáн «магазин» и др.), в тюркизмах (штил/шŭттúл «рассада», куьмýьр/кўьмúр «уголь» и др.), в русизмах (печáть/пŭчáт «печать», кулёк/кўлóьк «кулек», кислотá/кŭслатá «кислота», пуьсýькI/пўьсýькI «сахар-песок» и др.). В арабизмах же не представлены слова с кратким ўь (кифúр/кŭфúр «безобразный, грязный», футнá/фўтнá «клевета, сплетня», кусрú/кўсрú «стул, табуретка» и др.). Что касается краткого звука ă, иноязычных слов с данным звуком нами не обнаружено.

Очевидно, как результат фонетической адаптации мы должны рассматривать функционирование кратких гласных в заимствованиях, ср.: чулáхъ/чўлáхъ (из перс. яз.) «сухорукий, безрукий, калека» [1, С. 85], шурпá/шўппá (из азерб. яз.) «суп» [1, С. 91], кифúр/кǔфúр «безобразный, грязный» [1, С. 40], пуьсýькI/пўьсýькI (из русск.яз.) «сахар-песок» и др.

Краткий гласный звук характеризуется и тем, что после него обязательно наличие или одного звука, или двух, ср.: кучIáл/кўчIáл «ложь», тикú/тǔккú «кусочек, ломоть», швумáл шуб/швўмáл шуб «пожалеть», швутIрáм/швўтIрáм «свирель», кутрáг/кўттрáг «приспособление из перьев, используемое при выпечке хлеба», курцIúл/кўцIúл «щенок» и др.

Рассматриваемые звуки мы находим и в формах имен, и в прозвищах, и в наименованиях групп людей и святых мест, ср.: чулáкъ/чўлáхъ «безрукий», хъуьлáц/хъўьлáц «обиженный», Шихáр/Шǔхáр «название тухума, рода», Шихáрин накьв/Шǔхáрин накь «могила Шейхов», Пир «святое место» → пирáр/пǔрáр «святые места» и др.

Важно отметить, что в основном краткие гласные представлены в именах существительных, реже они встречаются в глагольных формах. Как рудименты выглядят формы местоимения чпин/чǔппúн «их», чпúхьна/чǔппúхьна «к ним», чпиъúн/чǔппиъúн «на них» и т.д., прилагательные чру/чўрý «зеленый», кру/кўрý «густой» и др.

Появление кратких гласных приводит в косвенных формах к омонимичным явлениям. К примеру, в межгюльском говоре и литературном языке при формоизменении мы обнаружили омонимичную пару с корреляцией иǔ, ср.: Хирúжжв/Хǔрúжжв «село Хоредж» → хирччвáр/хǔччвáр «хореджцы» и хирччв «хурджин» → хирччвáр/хǔччвáр «хурджины». Дадим еще один пример, в котором представлена омонимичная пара в говорах, в которых не функционируют лабиализованные согласные, ср.: чирккв/чиркк «детеныш» → чиркквáр/чирккáр «детеныши» – чиркк «лягание, удар животного задней ногой» → чирккáр «мн.ч.». Во многих южных говорах происходит следующее: мы наблюдаем в живом языке выпадение сонорного Р. В результате этого процесса в данной ниже паре форм слов мы обнаруживаем то, что в таких формах мн.ч. одно слово отличается от другого посредством разных кратких гласных, ср.: чуркк «детеныш» → чўккáр «детеныши» и чиркк «лягание» → чǔккáр» «мн.ч.». Правда, рассматриваемое выпадение также не является регулярным явлением, потому что в языке имеются большое количество односложных слов, формоизменение которых не приводит к утрате Р, ср.: кьоьркь «узел», чарх «колесо», чарч «простыня», чIоьрх «мусор», чIвурд «башня», гъурд «кулак», маргъ «посох», мархь «дождь», гъарз «скала», жерд «бычок», меркк «лед», мурччв «угол» и др.

Б.Г.-К. Ханмагомедов отмечал, что краткие гласные не являются фонемами [9, С. 546]. Мы полагаем, что в ряде говоров в косвенных формах краткие гласные могут выполнять смыслоразличительную функцию, о чем свидетельствуют следующие пары с корреляцией у – ў, ср.: хулáр «канавы» (← хул «канава») – хулáр/хўлáр «дома» (← хал «дом»); полáр/пулáр «полы» (← пол/пул «пол») – пулáр/пўлáр «деньги, мн.ч.» (← пул «деньги, ед.ч.»).

Примеры с коррелятами и – ǔ, уь – ўь, а – ă для определения фонематичности звуков в говорах и диалектах нами не обнаружены и не зафиксированы.

Заключение

Таким образом, в табасаранском языке представлены краткие гласные, которые встречаются только в предударных слогах. Рассматриваемые звуки не функционируют в литературном языке и не реализуются в ударных и заударных слогах в дискурсе. Отличительными особенностями табасаранских говоров и диалектов от литературной нормы в области кратких гласных также являются:

1) наличие в говорах кратких гласных ŭ, ўь, ў, ă; если первые три звука являются гласными верхнего подъема, по последний звук представляет собой гласный нижнего подъема;

2) после кратких гласных не встречаются звонкие шумные согласные, в связи с чем при изменении форм односложных слов звонкие согласные после кратких переходят в усиленные;

3) в речевом потоке краткие гласные в исходных и косвенных формах никогда не выпадают;

4) в редких случаях имеет место звукопереход «краткий гласный → простой гласный»;

5) очевидно, звуковое явление «простой гласный краткий гласный» не носит системного характера.

Учитывая тот факт, что краткие гласные в табасаранских диалектах и говорах употребляются повсеместно, мы считаем, что необходимо включение данных гласных в фонетическую систему табасаранского литературного языка с последующим использованием специальных графических знаков для передачи этих звуков на письме. Иначе, возможно, табасаранский язык утратит свою уникальность как один из интереснейших и труднейших языков в мире не только наличием сложной падежной системы. 

Конфликт интересов

Не указан.

Conflict of Interest

None declared.

Список литературы / References

  1. Алексеев М.Е. Школьный этимологический словарь табасаранского языка / М.Е. Алексеев, В.М. Загиров. – Махачкала: Дагучпедгиз, 1992. – 96 с.
  2. Ваджибов М.Д. К вопросу о кратких гласных в некоторых заимствованных именах существительных, наличествующих в межгюльском говоре табасаранского языка / М.Д. Ваджибов // Вестник Дагестанского государственного университета. Серия 2. – Гуманитарные науки. № 6, 2007. – С. 83-86.
  3. Ваджибов М.Д. О необходимости использования долгих и кратких гласных в табасаранском литературном языке / М.Д. Ваджибов // Гуманитарные науки: новые технологии образования. Материалы XIV Региональной научно-практической конференции. Махачкала, 14-15 мая 2009 г.: в 2 ч. Ч. 1 / Отв. ред. К.И. Хаджиалиев. – Махачкала: ИПЦ ДГУ, 2009. – С. 152-156.
  4. Дирр А.М. Грамматический очерк табасаранского языка. ММОМПК, XXXV / А.М. Дирр. – Тифлис, 1905. – С. 1-8.
  5. Кодзасов С.В. Фонетика табасаранского языка / С.В. Кодзасов, И.А. Муравьева // Табасаранские этюды. – М.: МГУ, 1982. – С. 6.
  6. ЛЭС – Лингвистический энциклопедический словарь (гл. ред. Ярцева В.М.). – М.: Советская энциклопедия, 1990. – 685 с.
  7. Магометов А.А. Табасаранский язык / А.А. Магометов. – Тбилиси: Мецниереба, 1965. – С. 1-78.
  8. Услар П.К. Этнография Кавказа. Языкознание. VII. Табасаранский язык / П.К. Услар. – Тбилиси: Мецниереба, 1979. – С. 34-64.
  9. Ханмагомедов Б.Г.-К. Табасаранский язык / Б.Г.-К. Ханмагомедов // Языки народов СССР в 5-ти томах. Т. 4. Иберийско-кавказские языки. – М.: Наука, 1967. – С. 546-548.
  10. шалбузов к.т. Морфологические особенности хивского говора табасаранского языка / к.т. шалбузов // Морфологическая структура дагестанских языков: Структурные и категориальные свойства речевых единиц. – Махачкала: ДФ АН СССР, 1981. – С. 123-129.
  11. Шалбузов К.Т. Нормативная грамматика табасаранского литературного языка. Графика и фонетика (Вокализм) / К.Т. Шалбузов. – Махачкала, 1984 (Рукописный фонд ДНЦ РАН. Фонд 3. Опись 4. Документ № 543). – 31 с.
  12. Русско-табасаранский словарь. [Электронный ресурс] URL: http://forum.lingvolive.com/thread/d4267/ (дата обращения: 20.01.2021).
  13. История Табасарана. [Электронный ресурс] URL: http://vostlit.borda.ru/?1-3-0-00000061-000-30-0 (дата обращения: 20.01.2021).
  14. Информация о табасаранском языке. [Электронный ресурс] URL: https://e-trans.ru/languages/about.php?n=127 (дата обращения: 20.01.2021).

Список литературы на английском языке / References in English

  1. Alekseev M.E. Shkol`ny`j e`timologicheskij slovar` tabasaranskogo yazy`ka [School etymological dictionary of the Tabasaran language] / M.E. Alekseev, V.M. Zagirov – Maxachkala: Daguchpedgiz, 1992. – 96 p. [in Russian]
  2. Vadzhibov M.D. K voprosu o kratkix glasny`x v nekotory`x zaimstvovanny`x imenax sushhestvitel`ny`x, nalichestvuyushhix v mezhgyul`skom govore tabasaranskogo yazy`ka [On the issue of short vowels in some borrowed nouns that are present in the Mezhgul dialect of the Tabasaran language] / M.D. Vadzhibov // Vestnik Dagestanskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya 2. – Gumanitarny`e nauki [Bulletin of the Dagestan State University. Series 2. Humanities]. – № 6, 2007. – P. 83-86. [in Russian]
  3. Vadzhibov M.D. O neobxodimosti ispol`zovaniya dolgix i kratkix glasny`x v tabasaranskom literaturnom yazy`ke [On the need to use long and short vowels in the Tabasaran literary language] / M.D. Vadzhibov // Gumanitarny`e nauki: novy`e texnologii obrazovaniya. Materialy` XIV Regional`noj nauchno-prakticheskoj konferencii. Maxachkala, 14-15 maya 2009 g [Humanities: new technologies of education. Materials of the XIV Regional Scientific and Practical Conference. Makhachkala, May 14-15, 2009]: at 2 pm Part 1 / Resp. ed. K.I. Khadzhialiev. – Makhachkala: IPC DSU, 2009. – P. 152-156. [in Russian]
  4. Dirr A.M. Grammaticheskij ocherk tabasaranskogo yazy`ka. MMOMPK, XXXV [A grammar sketch of the Tabasaran language. MMOMPK, XXXV] / A.M. Dirr. – Tiflis, 1905. – P. 1-8. [in Russian]
  5. Kodzasov S.V., Murav`eva I.A. Fonetika tabasaranskogo yazy`ka [Phonetics of the Tabasaran language] / S.V. Kodzasov, I.A. Muravyova // Tabasaranskie e`tyudy` [Tabasaran etudes]. – M.: Moscow State University, 1982. – P. 6. [in Russian]
  6. LE`S – Lingvisticheskij e`nciklopedicheskij slovar` [LES – Linguistic Encyclopedic Dictionary (chief ed. Yartsev V.M.)]. – M.: Soviet encyclopedia, 1990. – 685 p. [in Russian]
  7. Magometov A.A. Tabasaranskij yazy`k [Tabasaran language] / A.A. Magometov. – Tbilisi: Meczniereba, 1965. P. 1-78. – Tbilisi: Metsniereba, 1965. – P. 1-78. [in Russian]
  8. Uslar P.K. E`tnografiya Kavkaza. Yazy`koznanie. VII. Tabasaranskij yazy`k [Ethnography of the Caucasus. Linguistics. VII. Tabasaran language] / P.K. Uslar. – Tbilisi: Metsniereba, 1979. – P. 34-64. [in Russian]
  9. Khanmagomedov B.G.-K. Tabasaranskij yazy`k [Tabasaran language] / B.G.-K. Khanmagomedov // Yazy`ki narodov SSSR. Iberijsko-kavkazskie yazy`ki [Languages of the peoples of the USSR in 5 volumes. Vol. 4. Iberian-Caucasian languages.]. – M.: Nauka, 1967. – P. 546-548. [in Russian]
  10. SHalbuzov K.T. Morfologicheskie osobennosti khivskogo govora tabasaranskogo yazyka // Morfologicheskaya struktura dagestanskikh yazykov: Strukturnye i kategorial’nye svojstva rechevykh edinits [Shalbuzov K.T. Morphological features of the Khiva dialect of the Tabasaran language // Morphological structure of the Dagestan languages: Structural and categorical properties of speech units. – Makhachkala: DF AN SSSR, 1981]. – P. 123-129. [in Russian]
  11. Shalbuzov K.T. Normativnaya grammatika tabasaranskogo literaturnogo yazy`ka. Grafika i fonetika (Vokalizm) [Normative grammar of the Tabasaran literary language. Graphics and Phonetics (Vocalism)] / K.T. Shalbuzov. – Makhachkala, 1984 (Rukopisny`j fond DNCz RAN. Fond 3. Opis` 4. Dokument № 543) [(Manuscript collection of the DSC RAS. Collection 3. Inventory 4. Document No. 543)]. – 31 p. [in Russian]
  12. Russko-tabasaranskij slovar’ [Russian-Tabasaran dictionary]. [Electronic resource] URL: http://forum.lingvolive.com/thread/d4267/ (accessed: 20.01.2021). [in Russian]
  13. Istoriya Tabasarana [History of Tabasaran] [Electronic resource] URL: http://vostlit.borda.ru/?1-3-0-00000061-000-30-0 (accessed: 20.01.2021). [in Russian]
  14. Informatsiya o tabasaranskom yazyke [Information about the Tabasaran language] [Electronic resource] URL: https://e-trans.ru/languages/about.php?n=127 (accessed: 20.01.2021). [in Russian]

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.