Pages Navigation Menu

ISSN 2227-6017 (ONLINE), ISSN 2303-9868 (PRINT), DOI: 10.18454/IRJ.2227-6017
ПИ № ФС 77 - 51217

Скачать PDF ( ) Страницы: 74-76 Выпуск: №6 (37) Часть 4 () Искать в Google Scholar
Цитировать

Цитировать

Электронная ссылка | Печатная ссылка

Скопируйте отформатированную библиографическую ссылку через буфер обмена или перейдите по одной из ссылок для импорта в Менеджер библиографий.
Бердина В. А. ТАНАТОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ДРЕВНИХ ГРЕКОВ О ДУШЕ / В. А. Бердина // Международный научно-исследовательский журнал. — 2015. — №6 (37) Часть 4. — С. 74—76. — URL: https://research-journal.org/culture/tanatologicheskie-predstavleniya-drevnix-grekov-o-dushe/ (дата обращения: 28.06.2017. ).
Бердина В. А. ТАНАТОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ДРЕВНИХ ГРЕКОВ О ДУШЕ / В. А. Бердина // Международный научно-исследовательский журнал. — 2015. — №6 (37) Часть 4. — С. 74—76.

Импортировать


ТАНАТОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ДРЕВНИХ ГРЕКОВ О ДУШЕ

Бердина В.А.

Кандидат культурологии, Ухтинский государственный технический университет

ТАНАТОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ДРЕВНИХ ГРЕКОВ О ДУШЕ

Аннотация

Статья посвящена изучению дофилософских представлений о загробном мире жителей древней Эллады. Автор выявляет основные виды традиционных верований в посмертное существование души. Анализирует основные места пребывания души после смерти. Пытается проследить эволюцию религиозных представлений древних греков, господствовавших до культа небесного божества, основываясь на тексты Гомера, Платона, Гесиода, Павсания.

Ключевые слова: душа; религиозные представления; Древняя Греция; загробный мир.

Berdina V.A.

Candidate of Culturology, Ukhta State Technical University

THANATOLOGICAL PRESENTATION OF ANCIENT GREEKS ABOUT THE SOUL

Abstract

The paper studies ideas about the afterlife inhabitants of ancient Hellas. The author reveals the main types of traditional beliefs in the existence of the soul after death. It analyzes the main seat of the soul after death. Attempts to trace the evolution of religious ideas of the ancient Greeks, to the prevailing cult of the heavenly deity, based on the texts of Homer, Plato, Hesiod, Pausanias.

Keywords: soul; religious representations; Ancient Greece; afterworld.

В античном искусстве душа изображалась в виде бабочек, птиц и т.д., но нередко приобретала и персонифицированный образ (примером может служить образ Психеи). Представления о мистическом восхождении души сформировались еще в лоне мифологии и выразились позже в идеях и трудах античных философов и поэтов. В этом наблюдается последовательность развития представлений о душе, однако в целом говорить о формировании единого понятия души еще рано, поскольку задолго до этого ему предшествовали танатологические воззрения древних.

В античности существовало три вида традиционных верований, господствовавших до культа небесного божества. Рассмотрим их кратко. Прежде всего, выделим три основных верования о месте пребывания человека после смерти, которые были распространены в древности: могила, подземный мир и небеса.

Все эти представления о загробных обиталищах были основаны на вере в жизнь после смерти. Как и у большинства других народов, эта «примитивная» вера, по всей вероятности, переросла в построение загробного, подземного, мира. Выделим здесь наиболее важные моменты.

Во-первых, иной мир, якобы существующий в глубинах земли, становится своеобразным отражением надземного мира: его населяют различные мифические существа; там имеется собственная иерархия во главе со своим правителем, а также своя подземная география.

Во-вторых, между внешним и подземным мирами существует более чем тесная связь. Души умерших не просто попадают после смерти в Аид, они идут туда по определенному маршруту, по пути, соединяющему два мира. Наиболее глубокие пещеры и жерла вулканов – это входы в подземное царство, и теоретически туда может войти любой. Фундаментальная идея – наличие непосредственной связи между верхним и нижним мирами и как следствие — возможность путешествия в нижний мир с обратным возвращением. Даже в зрелых мифологиях допускается не только нисхождение умершего (или живого героя) в подземное царство, но и возвращение его на землю.

В-третьих, не все умершие могли пересечь воды Стикса. Усопшие, над которыми не совершили необходимых обрядов или которые не были похоронены надлежащим образом, не впускались до момента захоронения в царство мертвых.

В-четвертых, наличие разветвленной иерархии обитателей подземного  мира обычно связано с идеей загробного воздаяния. Человек после смерти предается суду за свои земные свершения и в зависимости от результатов суда попадает в доброе или в плохое местопребывание. Например, на Елисейские поля или в Тартар.

Известно, однако, что верования, выдержанные по канонам классической греческой мифологии, установленным Гомером, Гесиодом, Эсхилом, к началу нашей эры уже не выдерживают ни проверки временем, ни критики философов и ученых. Религия превращается в обычаи и суеверия. В конце прошлой эры древние верования испытывают удивительные превращения: подземный мир распространяется и на небеса. Этот переход описывает Платон в заключении трактата «Государство», где убитый на поле боя Эр рассказывает людям после своего воскрешения об устройстве загробного мира и о том, как души умерших распределяются судом для их дальнейшего местопребывания либо в подземный мир, либо на небеса, описывает кары, которые ждут грешников и тиранов, говорит о метемпсихозе и реинкарнации душ.

С I в. до н.э. в Средиземноморье получила широкое распространение вера в посмертное небесное восхождение умерших. Этому, очевидно, способствовали философы, мистики и эстеты. Подземные области и топографические объекты переносятся в небесные сферы, и подземная география становится космографией. Теперь Елисейские поля (Острова Блаженных) располагаются на небе, обычно в районе семи планет (для пифагорейцев – на Луне, для стоиков – чуть выше ее). К этой обители ведет дорога – Млечный Путь. Часто раем считался сам Млечный Путь. Небесная река Стикс – это, разумеется, пограничная сфера Луны. Последняя зачастую выполняет и роль Харона. Роль транслятора, или «толкателя души», Психопомпа нередко отводится и Солнцу. Любопытно, что даже ад (по-латыни обычно читаются как infernus и inferi, т. е. «под землей», место, где люди не могут видеть, причем под этим понимается как гроб, так и более глубокое место) переместился на небо: им стала зона ветров, воды и огня, т.е. самая нижняя небесная сфера.

Способов, какими души мертвых восходили на небо, достаточно много: пешком, по лестнице, в повозке, на лодке, на лошади или на другом животном, они могли улетать туда на птицах или сами по себе. Все это указывает не просто на близость земли и неба, благодаря которой возможно подобное путешествие, но и на невероятную близость спасительного бессмертия.

Но как именно древние греки представляли царство мертвых – Аид? Если проанализировать мифы и поэтические описания местообиталища душ после смерти, то вырисовывается довольно мрачная картина. Аид представлялся грекам полным ужаса, по его дну протекали реки Коцит и Ахеронт, а также священная река Стикс, чьими ледяными черными водами клялись даже боги. Согласно танатологическим представлениям жителей древней Эллады, по берегам этих рек скитались несчастные души умерших, оглашая подземное царство стенаниями, полными печали и тоски. Переселившись в царство Аида, умершие навсегда лишались возможности видеть солнце и общаться с миром людей. Как и у древних вавилонян, преисподняя в представлениях греков была местом вечной скорби. В Ветхом Завете умершие именуются rephaim, т.е. «слабые», «бессильные», а Иисус, сын Сирахов, говорит следующее: «Ибо в аде нельзя найти утех» (Сир.14:17) [1, с. 653]. И когда у Гомера Одиссей утешает Ахилла – будто и в преисподней он продолжает царствовать, – тот отвечает с горечью: «О Одиссей, утешения в смерти мне дать не надейся; Лучше б хотел я живой, как поденщик, работая в поле, Службой у бедного пахаря хлеб добывать свой насущный, Нежели здесь над бездушными мертвыми царствовать мертвый» [3, с. 142].

По многочисленным описаниям, в подземном царстве нет ни зеленых долин, ни прекрасных лугов, только иссушенная каменистая земля, на которой не растет ни травинки, а берега рек покрывают заросли асфодела, чьи бледные лепестки осыпаются в Лету — реку забвения. Раз попробовавший воды из Леты забывал о своей жизни на Земле с ее радостями и горестями, в душе его поселялся вечный мрак, поэтому души умерших бродят среди цветов асфодела, стенают и жалуются на злой рок, что прервал их жизнь. Ни один смертный не может возвратиться из подземного мира. Не повезет Харон душу обратно в мир живых. Перевозчику мертвый должен был что-то заплатить (2 обола). Первоначально эти деньги имели другой смысл. Это показывает эпиграмма из Палатинской антологии, где к душе обращаются со следующими словами: «Когда же умрешь, то из добра своего с собою возьми лишь обол». Это означает, что плата Харону изначально играла роль «отступных», которые живые платили мертвому, чтобы он больше не претендовал на свое имущество, не пытался за ним вернуться.

Нет возврата из мрачного царства, так как стережет врата Аида гигантский пес Цербер, у него три головы, а на шее с грозным шипением извиваются змеи. И греки, по крайней мере, первоначально, представляли не одно, но несколько подобных чудовищ, что следует из известного мифа о Геракле. Ведь Лернейская Гидра, которую Гесиод называет сестрой Цербера, и немейский лев – по Гесиоду, ее сводный брат, и двуглавый пес трехголового Гериона – все они изначально стражи Аида.

Гесиод описывает родословную мифических существ, обитающих в Гадесе: «…Так-то, не зная ни смерти, ни старости, нимфа Ехидна, гибель несущая, жизнь под землей проводила в Аримах. Как говорят, с быстроглазою девою той сочетался, в жарких объятиях, гордый и страшный Тифон беззаконный. И зачала от него, и детей родила крепкодушных. Для Гериона, сперва, родила она Орфа-собаку; Вслед же за ней – несказанного Цербера, страшного видом, Медноголосого адова пса, кровожадного зверя, Нагло-бесстыдного, злого, с пятьюдесятью головами. Третьей потом родила она злую Лернейскую Гидру. Также Немейского льва, в любви сочетавшися с Орфом» [2, с. 200-201].

Возле врат подземного царства бродят неприкаянные души воинов, которые не были преданы земле, над которыми не был совершен обряд погребения. Так стенает душа Патрокла в «Илиаде»: «О! погреби ты меня, да войду я в обитель Аида! Души, тени умерших, меня от ворот гонят. И к теням приобщиться к себе за реку не пускают; Тщетно скитаюсь я пред широковратным Аидом» [4, с. 319-320].

Забота об устройстве пристойного погребения умершему и уважение к его могиле считались одной из самых священных обязанностей. Верили, что покойный не найдет успокоения, если тело его не будет похоронено надлежащим образом, и что боги карают тех, кто не соблюдает погребальные обряды. Так, перед поединком с Ахиллом Гектор ставит условие, согласно которому его тело, в случае гибели, должно было быть выдано родственникам для достойного погребения [4, с. 94]. Умирая, он просит Ахилла не отдавать его тела на растерзание собакам, но вернуть родственникам, которые оплакали бы его и похоронили [4, с. 314].  Поэтому долг обязывал во что бы то ни стало забирать тела погибших, чтобы они не были захвачены и опозорены неприятелем. В «Илиаде» описываются события, связанные с боем за труп Патрокла, как ужасная битва, в которой Менелай, Аякс и Гектор, предводительствуя своими дружинами, сражаются с переменным успехом – одни, чтобы защитить Патроклово тело, другие, чтобы увлечь его на поругание [4, с. 247-250].

Для родных погибшего было величайшим горем, если труп оставался непогребенным. В битвах между греческими племенами, за редкими исключениями, всегда происходил взаимный обмен убитыми, иногда даже по договору. Полководцы были обязаны заботиться о захоронении трупов погибших воинов. Пренебрежение этим долгом влекло за собой жестокие наказания, как, например, в случае, произошедшем во время битвы при Аргинусах в 406 году до н. э., описанном Ксенофонтом. Даже если греку случайно попадался труп неизвестного человека, например, убитого или утонувшего, он, дабы не совершить грех, был обязан похоронить его надлежащим образом. Если тело по какой-либо причине нельзя было захоронить, следовало присыпать его несколькими горстями земли и таким образом совершить символическое погребение. Только предателей или преступников лишали почетного погребения, и тела их выбрасывались. Самоубийцу хоронили тихо, без всякого торжественного погребального обряда.

Но вернемся к описанию подземного мира. Суров и неумолим владыка подземного царства, который восседает на золотом троне, а рядом с ним сидит печальная Персефона. Ужасные богини мщения Эринии окружают трон Аида. Не найти покоя душе совершившего преступление, как вступит он в подземное царство Аида – набрасываются на него Эринии, бьют своими бичами, жалят своими змеями, не дают ни на минуту забыться несчастной душе, всюду преследуют ее, подвергая мучениям и от них невозможно спрятаться.

У подножия трона владыки Аида сидят судьи Минос и Радамант, они судят всех представших перед Аидом. Здесь же у трона владыки находится и Танат, бог смерти, с ярким мечом и в черном плаще, он простирает свои черные крылья, от которых веет могильным холодом. Именно он появляется возле ложа умирающего, чтобы исторгнуть его душу посредством отсечения своим острым мечом пряди волос, и освобожденная душа уходит в царство Аида.

Древние испытывали перед царством Аида священный ужас еще и потому, что, согласно их представлениям, именно там свершается высший суд над душами умерших. Подтверждение этому можно найти у Платона, как уже говорилось в предыдущем параграфе, который в своем трактате «О государстве» приводит миф об Эре. Эру довелось побывать в загробном мире – и вот что он, очнувшись, поведал: «…Душа, чуть только вышла из тела, отправилась вместе со многими другими, и все они пришли к какому-то чудесному месту, где в земле были две расселины, одна против другой, а напротив, наверху, на небе, тоже две. Посреди между ними восседали судьи. После вынесения приговора они приказывали справедливым людям идти направо, вверх на небо, и привешивали им спереди знак приговора, а несправедливым – идти налево, вниз, причем и эти имели – позади – обозначение всех своих проступков» [5, с. 413].

Если говорить о суде над мертвыми, то у греков эта идея бытовала лишь в определенных кругах. Гомеру, во всяком случае, она еще не была известна. Так, Одиссей, спустившись в преисподнюю, видит, как Минос судит мертвых, однако этот суд касается давних обитателей подземного царства. Минос стремится пресечь распри между ними, как ему приходилось это делать раньше на земле. Эсхил и Пиндар, однако, говорят о некоем суде непосредственно после смерти. Платон же впервые упоминает трех судей, о которых мы позднее слышим так часто: Эака, Миноса и Радаманта; в «Апологии Сократа» [6, с. 95] он называет Триптолема (герой, которому Деметра подарила золотую колесницу и дала зерна пшеницы; разъезжая по всему свету, Триптолем засеял землю и обучил этому людей. За свою праведность стал одним из судей в Аиде) и других праведников.

В античные времена еще не существовало четкого представления о рае и аде. Что касается описаний Елисейских полей или острова блаженных у Гомера или Гесиода, то они не выходят за рамки того, что можно найти у других народов. Если в «Илиаде» говорится о наказании отдельных людей, а именно клятвопреступников, которые «сами себя обещали преисподней», то это обусловлено данной определенной ситуацией. Сами же описания адских наказаний, которые развернуты в «Одиссее», но лишь применительно к Титию, Танталу и Сизифу, – позднего, а именно орфического происхождения: «…Тития также увидел я, сына прославленной Геи… Там он лежал; по бокам же сидели два коршуна, рвали Печень его и терзали когтями утробу…» [3, с. 144].

Но как можно было преодолеть этот благоговейный страх перед загробной жизнью, селившийся в душах смертных? Некоторые греки искали преодоление этого страха в элевсинских мистериях и таинствах, которые были связаны с культом Диониса.

В VII веке до н. э. у разных античных авторов уже начинают появляться тексты, в которых превалируют восхваления благодеяний, даруемых мистериями элевсинских богинь. Ведь те люди, что прошли посвящение в таинства богинь, получали в загробной жизни судьбу, которая была отлична от судьбы непосвященных: лишь посвященные обретали блаженство в общении с небожителями. Остальных же после смерти ожидали только страдания. Верховные жрецы Элевсина не боялись загробных страданий и считали смерть благом, дарованным свыше. В связи с этим можно привести надпись, сочиненную неким Иерофантом (верховный жрец, посвящавший в Элевсинские таинства), где говорилось следующее: «Истинно, дивную тайну открыли блаженные боги: Смерть для бренных людей – не проклятие, но благодать».

На золотой табличке о «посвященных», найденной в Нижней Италии, говорится: «Из человека ты стал богом – душа, вышедшая из бога, возвращается к нему». Подробнее описать судьбу «посвященных» не представляется возможным; согласно Платону, орфики обещали своим адептам вечное опьянение и многочисленных потомков. В своем «Государстве» философ описывает это следующим образом: «А Мусей и его сын уделяют праведникам от богов блага более прекрасные (чем у Гомера). В их рассказах, когда праведники сойдут в Аид, их укладывают на ложа, устраивают пирушку для этих благочестивых людей и делают так, что они проводят все остальное время уже в опьянении, с венками на голове… А согласно другим учениям, награды, даруемые богами, распространяются еще дальше: после человека благочестивого остаются дети его детей и все его потомство» [5, с. 123].

Однако все эти ожидания для широких кругов «непосвященных» не имели никакого значения. В этом отношении весьма показательно, что в изображении преисподней, которое Полигнот нарисовал для книдийского здания в Дельфах («Над [источником] Кассотидой есть здание, в котором находятся картины Полигнота. Это – пожертвование жителей Книда. Называется это здание дельфийцами лесхом, местом для разговоров, потому что в древности собирались здесь и для серьезных разговоров и для всякого рода шуток и сказок…») [7, с. 365] и которое известно нам из подробного описания Павсания, фигурируют прежде всего известные из Гомера Титий, Тантал и Сизиф, затем также Окн, ослица которого вновь и вновь изгрызает сплетенную им веревку, и, наконец, грабитель храма вкупе с непочтительным сыном и хулителями Элевсинских мистерий – однако прочих грешников здесь нет. И главное, не изображено также и воздаяние, получаемое праведными за их благие поступки; впрочем, посвященные в Элевсинские мистерии вообще старались не слишком разглашать свои чаяния. Тот факт, что Аристофан пародировал эти верования в своих «Лягушках», вовсе не свидетельствует об их широком распространении. Сохранились бесчисленные тексты, где они могли быть упомянуты если бы стали достоянием массового сознания, однако, они носили сакральный характер и прямых повествований о них не сохранилось.

Таким образом, можно сделать общий вывод, что именно религиозные представления являются тем, что может приоткрыть завесу, показать и объяснить многие философские и обыденные представления о душе в Древней Греции, разъяснить ее изображения в произведениях искусства и литературы. Религиозные воззрения изначально содержат в себе все, не только предоставляя объяснение, но и давая повод для анализа философских источников в их переработке мудрейшими древними авторами, тоже являющимися сторонниками каких-либо религиозных представлений.

Литература

  1. Библия: Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. – М.: United Bible Societies, 1991. –1371 с.
  2. Гесиод. О происхождении богов (Теогония) // О происхождении богов / Сост. вступ. Ст. И. В. Шталь. М., 1990. С. 200-201.
  3. Гомер. Одиссея /Гомер. Пер. с древнегреч. В. Жуковского; Послесловие А. Тахо-Годи; Примечания С. Ошерова. – М.: Моск. рабочий, 1982. – 350 с.
  4. Гомер. Илиада /Гомер. Пер. с древнегреч. Н. Гнедича; Примеч. М. Томашевской. – М.: Худож. лит, 1987. – 379 с.
  5. Платон. Государство // Филеб, Государство, Тимей, Критий / Пер. с древнегреч. Общ. ред. А. Ф. Лосева, В. Ф. Асмуса, А. А. Тахо-Годи; Авт. Вступит. ст. и ст. в примеч. А. Ф Лосев; Примеч. А.А. Тахо-Годи. – М.: Изд-во «Мысль», 1999. – 656 с.
  6. Платон. Апология Сократа // Апология Сократа, Критон, Ион, Протагор / Пер. с древнегреч. Общ. ред. А. Ф. Лосева и др.; Авт. вступит. Ст. А. Ф. Лосев; Примеч. А. А. Тахо-Годи; Пер. с древнегреч. – М.: Изд-во «Мысль», 1999. – 864 с.
  7. Павсаний. Описание Эллады. Книги V-X / Пер. с древнегреч. С. П. Кондратьева. Под. ред. Е. В. Никитюк. – СПб.: Изд-во «АЛЕТЕЙЯ», 1996. – 538 с.

Refernces

  1. Biblija: Knigi Svjashhennogo Pisanija Vethogo i Novogo Zaveta. – M.: United Bible Societies, 1991. –1371 s.
  2. Gesiod. O proishozhdenii bogov (Teogonija) // O proishozhdenii bogov / Sost. vstup. St. I. V. Shtal’. M., 1990. S. 200-201.
  3. Gomer. Odisseja /Gomer. Per. s drevnegrech. V. Zhukovskogo; Posleslovie A. Taho-Godi; Primechanija S. Osherova. – M.: Mosk. rabochij, 1982. – 350 s.
  4. Gomer. Iliada /Gomer. Per. s drevnegrech. N. Gnedicha; Primech. M. Tomashevskoj. – M.: Hudozh. lit, 1987. – 379 s.
  5. Platon. Gosudarstvo // Fileb, Gosudarstvo, Timej, Kritij / Per. s drevnegrech. Obshh. red. A. F. Loseva, V. F. Asmusa, A. A. Taho-Godi; Avt. Vstupit. st. i st. v primech. A. F Losev; Primech. A.A. Taho-Godi. – M.: Izd-vo «Mysl’», 1999. – 656 s.
  6. Platon. Apologija Sokrata // Apologija Sokrata, Kriton, Ion, Protagor / Per. s drevnegrech. Obshh. red. A. F. Loseva i dr.; Avt. vstupit. St. A. F. Losev; Primech. A. A. Taho-Godi; Per. s drevnegrech. – M.: Izd-vo «Mysl’», 1999. – 864 s.
  7. Pavsanij. Opisanie Jellady. Knigi V-X / Per. s drevnegrech. S. P. Kondrat’eva. Pod. red. E. V. Nikitjuk. – SPb.: Izd-vo «ALETEJJa», 1996. – 538 s

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.