Pages Navigation Menu

ISSN 2227-6017 (ONLINE), ISSN 2303-9868 (PRINT), DOI: 10.18454/IRJ.2227-6017
ПИ № ФС 77 - 51217

Пред-печатная версия

DOI: https://doi.org/10.23670/IRJ.2017.59.012 - Доступен после 19.05.2017

() Искать в Google Scholar
Цитировать

Цитировать

Электронная ссылка | Печатная ссылка

Скопируйте отформатированную библиографическую ссылку через буфер обмена или перейдите по одной из ссылок для импорта в Менеджер библиографий.
Ким Хэ. Ран. ПРИЕМ ОЛИЦЕТВОРЕНИЯ В ПОЭЗИИ (РУССКОЙ И КОРЕЙСКОЙ) / Хэ. Ран. Ким // Международный научно-исследовательский журнал. — 2017. — №. — С. . — URL: http://research-journal.org/languages/priem-olicetvoreniya-v-poezii-russkoj-i-korejskoj/ (дата обращения: 30.05.2017. ). doi: 10.23670/IRJ.2017.59.012

Импортировать


ПРИЕМ ОЛИЦЕТВОРЕНИЯ В ПОЭЗИИ (РУССКОЙ И КОРЕЙСКОЙ)

Ким Хэ Ран

ORCID:0000-0003-2925-3610, Филолог, кадидат филологических наук, институт русского языка им. А.С.Пушкина, Преподаватель корейского языка в Седжон Хакданг в Москве

ПРИЕМ ОЛИЦЕТВОРЕНИЯ В ПОЭЗИИ (РУССКОЙ И КОРЕЙСКОЙ)

Аннотация

В этой статье автор выделяет специфику семантической сочетаемости в идиостилях русского поэта и корейских поэтов. Автор приходит к выводу, что русские и корейские поэты, использующие прием олицетворения, прибегают к нему с целью передачи тех чувств и мыслей, которые нельзя по тем или иным причинами выразить прямо. Данная статья представляет собой попытку анализа понятий олицетворения и персонификации, которая поможет по-новому взглянуть на особенности функционирования тропов в русской и корейской поэзии.

Ключевые слова: олицетворение, Бродский, корейская поэзия.

Kim He Ran

ORCID: 0000-0003-2925-3610, Philologist, PhD in Philology, Pushkin State Russian Language Institute, Teacher of Korean language in Sejong Hakdang school in Moscow

IMPERSONATION IN POETRY (RUSSIAN AND KOREAN)

Abstract

In the paper the author derives the specifics of the semantic compatibility in idiomatic styles of Russian and Korean poets. The author comes to the conclusion that Russian and Korean poets, applying the impersonation method, use it in order to convey those feelings and thoughts that one cannot express directly for one reason or another. This work is the attempt to analyze the concepts of impersonation and personification, which help to take a fresh look at the features of the trope functioning in Russian and Korean poetry.

Keywords: impersonation, Brodsky, Korean poetry.

В поэзии олицетворение является одним из характерных приёмов идейно-эстетического (эйдологического) уровня художественного текста.

Идейно-эстетический уровень художественного текста – это воплощенное в нем в соответствии с авторским замыслом содержание литературного произведения как результат эстетического освоения изображаемой действительности. Этот уровень можно в известном смысле рассматривать в качестве исходного для писателя (замысел, идея) и конечного для читателя (его осознание) в процессе порождения, «передачи» и усвоения идейно-эстетической информации текста [4, С.464].

В науке о языке художественной литературы (в узком смысле –  в лингвистическом анализе текста) явления олицетворения и персонификации рассматриваются в аспекте стилистики языковых ресурсов и стилистики текста. Обстоятельный же и специальный анализ художественного произведения – продукта общественной мысли, национальной культуры и искусства, изучение связи его с эпохой, его места в литературном процессе, определенном литературном направлении, творчестве писателя и т.п. – компетенция литературоведения. Интересы науки о языке художественной литературы и литературоведения здесь соприкасаются и даже перекрещиваются, но не совпадают полностью [5, с.188].

Рассмотрим экстралингвистические факты, обусловливающие использование приёма олицетворения в русской поэзии. Так, И.Бродский воплощает в своих стихах свой авторский замысел, содержанием литературного произведения является результат эстетического освоения изображаемой действительности.

Экстралингвистические факты (из жизни поэта) предваряют лингвостилистический анализ. Прочитаем  одно стихотворение И.Бродского, которое связано с экстралингвистическим фактом и выражено средством олицетворения для отражения своего печального чувства.

В 1963 году состоялось выступление главы советского государства Н.С.Хрущева, началась новая кампания, направленная против интеллигенции, и один из первых ударов тогдашней ленинградской администрации пришелся по Бродскому. Его, успевшего поработать фрезеровщиком на заводе, санитаром, кочегаром в котельной, побывать в геологических партиях и занимавшегося поэтическим трудом, объявили тунеядцем и сослали на 5 лет в деревню Норинское Архангельской области. После обвинения в тунеядстве в 1964 году И.Бродский пишет стихи без названия.

Ветер оставил лес

и взлетел до небес,

оттолкнув облака

в белизну потолка.

И, как смерть холодна,

роща стоит одна,

без стремленья вослед,

без особых примет.

В этом стихотворении изображается “ветер” в образе свободы, который противопоставляется образу неподвижной и одинокой рощи. В выражении “ветер оставил лес … оттолкнув облака” “ветер” действует как живой. Глагол “оставить” – ‘уйдя, удалившись, не взять с собой кого-либо или что-либо (намеренно или забыв)’ и глагол “оттолкнуть” —  ‘кого-то или что-то толчком отодвинуть’. Оба глагола предназначены для обозначения действий живых существ и человека. Перед нашими глазами это стихотворение представляет одну пейзажную картину художественного мира. Жаждущий свободы поэт  хочет быть ветром, который взлетает без границы, но на самом деле оказывается рощей, стоящей одиноко без стремлений. Одиночество рощи выражается  сравнением “как смерть холодна”, что усиливает эмоцию олицетворения “роща стоит одна”. Потерю цели в жизни поэт изобразил через образ рощи.

В следующем стихотворении И.Бродского персонифицированы сами стихи в виде участника диалога с собеседующим автором.

Прочитаем стихотворение И. Бродского “К стихам”, которое в целом выражено приемом олицетворения. Это стихотворение написано  22 мая 1967 года.

Не хотите спать в столе.  Прытко

возражаете: «Быв здраву,

корчиться в земле суть пытка». Мне же

хватит и других – здесь, мыслю,

не стихов – грехов. Все реже

сочиняю вас. Да вот, кислу

мину позабыл аж даве

сделать на вопрос «Как вирши?

Прибавляете лучей к славе?»

Прибавляю, говорю. Вы же

оставляете меня. Что ж! Дай вам

бог того, что мне ждать поздно.

Счастья, мыслю я. Даром,

что я сам вас сотворил. Розно

с вами мы пойдем: вы – к людям,

я – туда, где все будем.

До свидания, стихи. В час добрый.

Не боюсь за вас; есть средство

вам перенести путь долгий:

милые стихи, в вас сердце

я свое вложил. Коль в Лету

канет, то скорбеть мне перлу.

Но из двух оправ – я эту

смело предпочел сему перлу.

Вы и краше и добрей. Вы тверже

тела моего. Вы проще

горьких моих дум – что тоже

много вам придаст сил, мощи.

Будут за всё то вас, верю,

более любить, чем ноне

вашего творца. Все двери

настежь будут вам всегда. Но не

грустно эдак мне слыть нищу:

я войду в одне, вы – в тыщу.

Здесь контактное (или фатическое) обращение автора к собственным стихам на “вы” (местоимение 2-го лица множественного числа) является особенностью идиостиля Бродского. Можно отметить сходство этого стихотворения с «Письмом к стене». В стихотворении «К стихам» к неодушевленным стихам используется местоимение “вы”, имитируя общение с собеседниками.

Рассматриваемое олицетворение “стихи” выражено формой: “Вы (= стихи) и краше и добрей. Вы тверже тела моего”. Обращение “вы” — местоимение 2-го лица во множественном числе; “ До свидания, стихи” — собственное обращение; “милые стихи” — качественное прилагательное “милые” в собственно обращении выражает эмоцию симпатии.

Русский философ И.А. Ильин писал, что “человеку дано художественно индивидуализировать не только свое отношение к людям, но и свое отношение к внешним вещам, к природе, к зданиям, к земле, к быту”, “художественно отождествляться” с предметами, его окружающими. “Тело человека есть вещь, находящаяся среди других вещей и нуждающаяся в них.  Хозяйствуя, человек не может не сживаться с вещью, вживаясь в нее и вводя ее в свою жизнь” [3, с.267-268].

Ю.И. Левин указывал на то, что лирическое стихотворение автокоммуникативно: «Стихотворение… обычно построено как монолог, и потому – во всяком случае, при отсутствии эксплицитного адресата (ТЫ) — его можно рассматривать и как обращение к самому себе (то есть имеет место автокоммуникация)… » [11, с.178-179].

Применяя замечания вышеуказанных ученых к нашему анализу, мы можем представить себе, что беседующие с автором стихи — это образ автора, а именно: автор обращается к самому себе.  В этом стихотворении сочиненные автором стихи одушевлены, это alter-ego автора.

Таким образом, неодушевленное понятие искусства “стихи” можно рассматривать как рефлексию пишущего автора.

Семантическая асимметрия словосочетания “милые стихи ”и “горьких моих дум” образно придает выразительность (экспрессивность) тексту, то есть служит эстетической функции языка. Употребление семантически асимметрического словосочетания по отношению к результату творчества изображает эмоциональное состояние человека, а именно: выражение “милые стихи” передает положительно-ласковое, симпатизирующее эмоциональное отношение человека к стихам, и выражение “горьких моих дум” передает  печальное состояние нравственно страдающего человека. Здесь семантическая асимметрия словосочетания “горьких моих дум” (эпитет “горькая дума”) относится к средствам периферийной зоны приёма олицетворения. Его можем заменить привычным для русской речи “тяжёлая дума”.

Как видно, в этом стихотворении используемый троп является персонификацией одного из видов олицетворения, она демонстрирует отношение не человека к стихам, а человека к человеку = Стихи “милые” (на вы), “краше и добрее” самого автора. Отсюда мы можем увидеть, что в этом стихотворении обращение “Вы” имеет не только фатическую функцию, но и вежливость отношения к стихам, как будто человека к человеку.

Рассмотрим экстралингвистические факты, обусловливающие использование олицетворения в корейских стихотворениях.

Так, Корея была окупирована японцами в период с 1910 по 1945 гг.  В то время японцы хотели уничтожить корейскую культуру, заставляли изменять корейские имена на японские и почитать японского императора, было даже запрещено пользоваться корейским языком в школах и в официальных деловых документах.

В то время многие корейские поэты писали стихи, которые отображали скорбь о потерянной родине под колониальным господством Японии, воплощая волю сильного противодействия японцам и выражая силу неугасающего национального духа.

Корейские поэты выражали свои эмоции и волю в стихах, через олицетворения, передавая замысел автора, усиливая эстетическое воздействие поэзии.

В учебном процессе большинство учителей обращаются к анализу олицетворений периода японской колонизации с 1910 по 1945 гг. Широко используются такие произведения, как Ким Донг Мёнг “Фагара” (один из типов растений), Ли Юк Са “Большая степень” и Ким Хэн Сонг “Платан” (один из видов деревьев). [6,перевод- http: //www.feelpoem.com/zeroboard/zeboard.php?id.]

Рассмотрим примеры персонификации в русской и корейской поэзии. В стихотворении Бродского “Прячась в логово свое, волки воют «Ë-моë»”. Волки обретают реальный человеческий облик (нравственный облик человека), как реальный человек, используя человеческую речь, выражают свое удивление: «Ë-моë».  В стихотворении Кима Донг Мёнг (см. с.7 последней строчки стиха) “Твоей (Фагара) нежной синей юбкой накроем нашу зиму”. Растение “фагара”, выраженное в притяжательном местоимении, изображает надевающую юбку женщину.  Растение “фагара” наделяется человеческими чертами (внешний вид), надевает  нежную синюю юбку.

Переходя к рассмотрению  дифференциации понимания олицетворения и персонификации, прочитаем перевод трёх корейских стихотворений.

I.В снегах зимняя гора спит, сильно сжимаясь, как барсук.

В Густом лесу голые деревья, словно шерсть барсука,

охватывают зимнюю гору, чтобы согреть ее.

Фо-р-р Фазан взлетит и падает, как артиллерийский сняряд.

Гора ненадолго открывает глаза и снова закрывает их.

(Им Во — «Зимний холод»)

겨울 산은 눈 속에서/ 오소리처럼 웅크리고  잠들어 있다.//

산의 체온을 감싸고 돋아나 있는/ 빽빽한 빈 잠목의 모발들/

포르르르/ 장끼한 마리/ 포탄처럼 솟았다 떨어지자//

산은 잠시 눈을 떴다/ 다시 감는다. (임보 – «동한»)  [6]

В первом стихотворении изображается зимняя гора в образе спящего зверя.  Сон, свойственный человеку, приписывается горе. Здесь приём олицетворения выражается с помощью образного сравнения “как барсук”.  Неодушевленная гора словно открывает глаза и снова закрывает их, когда взлетает и падает фазан. Неодушевленные деревья “охватывают” гору, будто шерсть барсука.

Таким образом, “гора-барсук” “сжимается”, “открывает и закрывает глаза”, и деревья “охватывают” её как барсучья шерсть. Гора, покрытая голым лесом, видится поэту в образе барсука.

В выражениях “гора спит” олицетворение выражается в поэтической семантической сочетаемости неодушевленного существительного “гора” и глагола “спит”, характерного для представителя живого мира, т.е. одушевленного. Аналогичная поэтическая сочетаемость в выражении “деревья охватывают”. Неодушевленные деревья как бы осуществляют движение, свойственное человеку, “охватывают, чтобы согреть”. То же самое видим и в выражении “гора открывает глаза и закрывает их”, т.е. как живая.

В подобных случаях олицетворение выступает в роли центральной формы, а именно в форме поэтической сочетаемости, а эпитет относится к периферийной зоне рассматриваемого приёма.

Эпитет “голые деревья” поддерживает приём олицетворения, но относится к периферийной зоне рассматриваемого приёма, т.к. здесь олицетворение “потухшее”, ставшее привычным фактом русской речи. Конструкция образного сравнения “гора… как барсук”, “деревья ….. как шерсть барсука” также  относится к средствам олицетворения, так как сравниваются неодушевленные “гора” и “деревья” с животным (барсуком).

II. Когда покинула свою родину? Мечта фагары жалка.

Твоя жгучая ностальгия тянет на юг, Душа твоя более одинока, чем монахиня.

Ты – страстная женщина, жаждущая ливня,

Я лью ключевую воду на твои ноги.

Вот уже настала холодная ночь.

Я снова берегу тебя под моей головой.

С радостью буду рабом ради тебя,

Твоей нежной синей юбкой, накроем нашу зиму.

(Ким Донг Мёнг — «Фагара»)

조국을 언제 떠났노| 파초의 꿈은 가련하다.||

남국을 향한 불타는 향수| 너의 넋은 수녀보다도 더욱 외롭구나//

소낙비를 그리는 너는 정열의 여인/ 나는 샘물을 길어 네 발등에 붓는다/

이제 밤이 차다.

나는 또 너를 내 머리맡에 있게 하마.

나는 즐겨 너를 위해 종이 되리니,

너의 그 드리운 치맛자락으로 우리의 겨울을 가리우자. (김동명 –  «파초»)

Во втором стихотворении изображается растение “фагара” в образе печальной одинокой женщины. Одушевленному растению фагаре приписываются дух (“твоя душа”) и часть тела (“на твои ноги”) человека, и эмоциональное состояние человека. Здесь приём олицетворения показан с помощью внешнего и внутреннего образа человека.  Одушевленное растение “фагара”, не имеющая человеческих свойств, приобретает человеческую “душу” и часть человеческого тела — “ноги”. Одушевленное растение “фагара” сочетается с выражением “юбкой накроет зиму”, как будто надевшая юбку женщина.

В выражениях “страстная женщина ”, “жаждущая ливня”, “жгучая ностальгия”-  образ растения фагары очень ярко выражен эпитетом “страстная”, “жаждущая”, “жгучая” с эмоциональным чувством человека.  Эти словосочетания эмоционального чувства в образе растения фагара усиливаются  эстетической функцией языка.

Можем сделать вывод, что понятие “олицетворение” и “персонификация”  это выражение чувств автора, переходящих на предмет или живое существо.

Данная статья представляет собой попытку проанализировать понятие олицетворения и персонификации, их специфику в русской и корейской поэзии. Эта попытка поможет по-новому взглянуть на особенности функционирования тропов в русской и корейской поэзии.

Список литературы /References

  1. Бродский И.А. Сборник сочинения: В 7т. Т. 2. СПб., 1998.
  2. Бубер М. Два образа веры. – М.: Республика, 1995. С.18-19.
  3. Ильин И.А. Путь духовного обновления // И.А. Ильни Собр. соч.: В 10 т.- Т.1.- М.: Русская книга, 1993.- С.254-280.
  4. Максимов Л.Ю. О сооношении ассоциативных и конструктивных связей слова в стихотворной речи // Русский язык: Сборник трудов.- М., 1976.C.
  5. Новиков Л.А. Язык как искусство // Избранные труды: Эстетические аспекты языка. Т. II. М., 2001. С.188-189.
  6. 임 보 (ИМ Во), 활유와 의인의 시법// 시창작론, http: //www.feelpoem.com/zeroboard/zeboard.php?id.
  7. 7.시의 표현: 의인법(personification)- 활유, http: //www.seelotus.com/gojeon/hyeon-dae/si/ihae/pyohyun.htm.
  8. Левин Ю.И. Лирика с коммуникативной точки зрения // Levin Ju. I Structure of Text and Semiotics of Culture. Paris (1973, P, c.181,185) или «воображаемого лицо» (Томашевский Б.В. Указ.соч. с.45).

 Список литературы на английском языке/Reference in English

  1. Brodski I.A. Zbornik sochinenya [A collection of works] / Brodski I.A.: in 7 V. 2V. Saint-Petersburg 1998. [in Russian]
  2. Bver M. Dba obraza beri [Two images of faith] Bver M. – M.: Refublica, 1995. P.18-19 [in Russian]
  3. Ilin I.A. Puzi duhobnogo obhobleniya [The path of spiritual renewal] Ilini I.A. // The collection of Ilini’s works.: in 10 V. – V. 1. – M.: Russkaya gniga, 1993. – P.254-280. [in Russian]
  4. Macsimov L.U. O otnochenii assachiativni  I konstructivnix sbyazi slova v stixotvornoi rechi [On the relationship  of associative and constructive word relations in poetic speech] Macsimov L.U.// Russki yazik: [Zbornic trudov] – M., 1976.[in Russian]
  5. Hobikov L.A. Yazik kag isskusstvo [language as art] / Hobikov L.A.// Izbrannie trud: Ecteticheskie aspect yasika [Selected Works: Aesthetic aspects of language]. V. II. M.,2001. P.188-189. [in Russian]
  6. IM Bo, Personification // Theory of poetry [Electronic resource] URL: http: //www.feelpoem.com/zeroboard/zeboard.php?id. [in Korean]
  7. Expression of poetry: Personification [Electronic resource] URL: http://www.seelotus.com/gojeon/hyeon-dae/si/ihae/pyohyun.htm.[in Korean]
  8. Levin  Lirica s communicativnoi tozki zreniya // I Structure of Text and Semiotics of Culture. Paris (1973, P, c.181,185).[in English]

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.